Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 9 – Николетта Фэй

К полудню подтверждение приходит из городской управы. Эдну действительно считали погибшей. Тело после пожара семье не показали: дом обрушился, останки якобы нельзя было опознать.

Второго ребёнка узнаёт лекарь из соседнего квартала. Семилетний мальчик два года назад тяжело болел воспалением лёгких. Родителям сообщили, что он умер в частной лечебнице, а тело уже подготовили к погребению. Теперь он сидит перед нами, боится назвать прежнее имя и прячет хлеб под матрас.

Я возвращаюсь к сыну между каждым осмотром. Один раз застаю его спящим. Агна сидит рядом и штопает мою оставленную накидку, а мальчик держит край ткани в кулаке. Я могла бы остаться и смотреть, как он дышит. Вместо этого снова иду к остальным.

Арден возвращается после полудня. На его сапогах засохла грязь со двора, ворот расстёгнут, будто он несколько раз забывал застегнуть его обратно. В руках у Орена деревянный ящик с бумагами.

— Возчик знал только место следующей остановки, — сообщает Арден. — Ему платили за перевозку и дали пузырёк на случай задержания. Имени заказчика он не слышал.

— А бумаги?

Орен ставит ящик на стол в пустой перевязочной. Арден закрывает дверь, но оставляет её приоткрытой: из коридора видно палату сына. Я замечаю это и придвигаю стол так, чтобы самой тоже видеть вход.

В ящике лежат разрешения на перевозку больных детей. Нормальные бланки, настоящие подписи, восковые печати. В каждом документе указано, что ребёнка сопровождают для лечения за границей. Болезни подобраны такие, при которых чиновник не станет долго держать фургон у ворот.

— Кто-то мог украсть печати? — спрашиваю я, просматривая даты.

Орен качает головой.

— Тогда пришлось бы украсть десятки. Разные города, разные ведомства. И подписи настоящие. Мы уже сравнили первые две.

Арден берёт разрешение Эдны. В бумаге указано другое имя, но совпадают возраст, цвет волос и шрам на плече. Документ выписан спустя три дня после пожара, в котором она якобы погибла.

— Их сначала объявляли мёртвыми, — говорю я. — Потом вывозили как больных. Семьи уже не искали.

— Не всех похищали одинаково, — отвечает Арден. — Среди детей есть те, кого родственники сами отдали в лечебницы. Один возчик утверждает, что родителей убеждали в смерти позже.

Я представляю мать, которая получила закрытый гроб и пять лет жила с такой же пустотой. Перед глазами появляется Лиана из прошлого: едва стоящая после родов, с бумагами о разводе на одеяле. Я закрываю документ раньше, чем пальцы начнут мять край.

— Нужно найти семьи опознанных детей. Не посылать обычные извещения. Привезти кого-то, кто сможет подготовить их и убедиться, что перед ними действительно ребёнок.

Арден кивает Орену. Тот записывает распоряжение, не споря с тем, что отдаю его я.

Из коридора доносится быстрый топот. Я уже у двери, когда Агна появляется на пороге с моим сыном на руках. Он проснулся, не увидел меня и начал вырываться из постели. Сейчас мальчик не плачет, только цепляется за накидку, которую Агна успела набросить ему на плечи.

— Я оставила тебя на несколько минут, — говорю я, забирая его. — Прости. Я должна была предупредить понятнее.

Он обхватывает меня за шею. Я прижимаю его слишком крепко и сразу чувствую, как напрягается его спина. Ослабляю руки, но поставить на пол не могу.