Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 85 – Николетта Фэй

— Мариса, посмотри на меня.

Она поворачивается к окну. Не полностью — сохраняет меня в поле зрения. Я замечаю на пороге каменную полоску, которая отделяет комнату от коридора. Если намочить её, гладкий камень станет скользким. Но сначала нужно заставить Марису шагнуть сюда без ребёнка перед собой.

— Ты увёз моего сына на родовое кладбище, — говорит она Ардену. — А через два дня побежал спасать её мальчика.

Арден не опускает взгляда.

— Да.

Мариса прижимает нож плотнее к пелёнке.

— Даже не попытался понять, что со мной будет.

Арден не защищается. Не говорит о своей боли и не предлагает ей удобного врага.

— Я не понял. За это отвечаю я. Ребёнок Селии к нашей семье отношения не имеет. Отдай его.

Малыш всхлипывает и на секунду затихает.

— Тогда у меня ничего не останется.

Я слышу в её голосе ответ раньше, чем она двигает нож. Мариса не собирается уходить без доказательства своей прежней жизни. Если экипажа не будет, она уничтожит то, что напоминает о подмене.

— Селия, сейчас, — говорю я.

Вода летит не в Марису. Селия выплёскивает её на каменную полоску и отступает, освобождая проход. Я рву пакет зубами, сыплю горчичный порошок на мокрый пол и ударяю носком по краю лужи. Жёлтые брызги поднимаются прямо перед лицом Марисы.

Она закашливается и прикрывает глаза. Нож дёргается в сторону от пелёнки. Я бросаю сумку ей под ноги и отступаю в узкий коридор.

— Ты хотела выйти? Иди сюда.

Мариса кидается на меня. Первый шаг попадает на сухую дорожку, второй — на мокрый камень. Подошва скользит. Она прижимает ребёнка сильнее, пытаясь удержаться, и в этот миг Селия ныряет сбоку, подхватывает сына под затылок и спину.

Пелёнка натягивается между женщинами.

— Отпусти! — кричу я Марисе.

Она не отпускает. Арден входит с другой стороны и перехватывает запястье с ножом. Не ломает его резким движением: ребёнок слишком близко. Давит пальцы по одному, пока лезвие не падает в воду.

Селия тянет сына к себе. Ткань рвётся по краю, и малыш оказывается у неё на груди. Я закрываю их своим телом, слышу кашель Марисы и тяжёлое дыхание Ардена. За окном уже бегут люди Орена.

Мариса пытается подняться. Мокрые волосы прилипли к лицу, глаза слезятся от порошка.

— Он был моим, — повторяет она.

Селия садится прямо на пол. Проверяет пальцы ребёнка, уши, пятнышко под лопаткой, будто должна заново убедиться, что вернули именно его.

— Нет, — отвечает она. — Вы его держали. Матерью от этого не стали.

Я промываю малышу лицо чистой водой. Порошок до него почти не долетел; он кашляет от плача, но дышит свободно. Селия позволяет мне осмотреть шею и только после этого прижимает сына к коже под расстёгнутой рубашкой. Крик стихает не сразу. Постепенно ребёнок узнаёт тепло и запах, которых его лишили.

Марису поднимают двое стражников. Серебряный браслет возвращают на запястье, теперь с двойной цепью. Она остаётся жива, в сознании и больше не может спрятаться за смерть собственного сына.

К вечеру нас снова собирают в зале. Селия остаётся в лечебнице с ребёнком, а я приношу заключение: угрозы его жизни больше нет. Показания служанки, связанного чиновника и Ардена добавляют к делу ещё одну попытку похищения.

Мариса сидит под усиленной охраной и молчит. Для неё объяснения закончились.

Но Веймар всё ещё стоит перед судьями свободным. Он поправляет воротник, просит отдельного слова и поднимается, чтобы доказать: лично он ни одного ребёнка не похищал.