Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 156 – Тан Ци

Я обомлела:

— Вы действительно эрудированны. А вот если бы это был подлинник, как вы думаете, сколько бы он стоил?

Хозяин, поглаживая бороду, все так же улыбался:

— Не меньше десяти тысяч золотых.

Я еле сдержала порыв рвануть к полке с антиквариатом и прихватить еще парочку древних вещичек. Но, еще поразмыслив, рассудила: на всей земле, кроме меня, кто еще знает, что изображенный на картине пейзаж Суйюаня стоит десять тысяч золотых? И если бы я действительно была жива, разве могла бы картина стоить так дорого? Е Чжэнь мертва, и мастерство ее тоже. Даже если я продолжу рисовать, картины все еще будут не более чем подделкой.

Когда я вышла из антикварной лавки, в домах по всему городу уже зажглись огни. Я неожиданно наткнулась на старого лекаря, который вышел, чтобы купить себе вина. Так я и узнала от него, что Му Янь ушел в павильон Чжэсянь, павильон Низвергнутого Бессмертного. Я подумала, что это один из трактиров, а тут как раз дело шло к ужину. С радостью на душе, убрав шпильку, я пошла спрашивать дорогу до этого места. И, только дойдя до входа, поняла, что это публичный дом.

Я и сама не знала, о чем думать в тот миг. Пусть мне и в голову не приходило, что Му Янь посещает такие места, я изо всех сил старалась сохранять самообладание. Подкупив определенных людей, пробралась в беседку на возвышении, где увидела изящную девушку, сидящую за семиструнным цинем, а Му Янь с совершенно беззаботным видом возился с посудой и приборами для чаепития, сделанными из камня муюйши^[77].

В центре беседки стояла маленькая, искусно сделанная печь из красной глины. Угли в ней горели синеватым пламенем – должно быть, горело оливковое дерево. В голову мне пришло лишь одно имя, и лицо мое с каждым мгновением становилось все бледнее. Цинь Цзыянь. При одной этой мысли первоначальный гнев и желание устроить разборки мгновенно развеялись как дым. Если эта девушка и впрямь Цинь Цзыянь, что я смогу вообще сделать, когда подойду? Я представила, как подхожу, а Му Янь непременно настаивает на том, чтобы представить мне ее: «Это Цзыянь, в следующем году мы поженимся. Как придет время, приглашаю тебя на церемонию». Самая сдержанная реакция, которую я могла себе придумать в ответ на это, – броситься к нему, задушить и умереть вместе с ним. Только я подняла ногу, чтобы повернуться и уйти восвояси, как обнаружила, что взгляды обоих в беседке прикованы ко мне. Это возвышение было единственным на заднем дворе павильона Низвергнутого Бессмертного. Другими словами, вокруг не было ни одного укрытия.

Я подняла голову и пристально посмотрела на Му Яня, но все же решилась уйти. Только я сделала два шага, как услышала за спиной плавный голос:

— Я только что вскипятил свежий чай, подготовленный барышней Ляньсин. Раз уж пришла, выпей одну чашечку и потом иди.

Я не знала, стоит ли мне подходить. Спустя мгновение все же нерешительно направилась к ним, нашла самое отдаленное место и села туда. Му Янь бросил на меня взгляд и опустил голову, продолжая возиться с приборами. Что бы он ни делал, у него все выходило на высшем уровне.

Сумерки уже начали сгущаться. Под загнутыми карнизами павильона на всех четырех углах раскачивались фонари, из павильона Низвергнутого Бессмертного доносились фривольные песни. Где струится настоящее золото и серебро, там текут и подлинные наслаждения – это, пожалуй, самое простое правило в мире. Но передо мной все еще стоял один неразрешенный вопрос. Я наклонила голову и спросила у девушки, сидевшей за цинем: