Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 122 – Тан Ци

* * *

Семнадцатое апреля – двадцать четвертый день рождения Жун Сюня.

Дождь в конце весны лил без конца. Ингэ пострадала во время своего очередного задания в царстве Чжао. На руке от локтя до запястья осталась страшная рана от удара острым мечом. Ей надо было замедлиться, отдохнуть и поправить свое здоровье. Но, постоянно держа в памяти день рождения Жун Сюня, она семь дней спала и ела под открытым небом, безостановочно мчалась без отдыха и, наконец, шестнадцатого апреля вернулась в город Сыфан.

В царстве Чжао в изобилии производили изделия из белого фарфора. Она хотела своими руками сделать что-нибудь и привезти в царство Чжэн в качестве подарка на день рождения Жун Сюню. Но, к сожалению, хоть клинок Ингэ держала уверенно, в ремесленничестве она не превосходила по навыкам и трехлетнего ребенка. Девушка несколько дней брала уроки у мастера керамики, но ей с трудом удалось сделать даже чашку причудливой формы. Для распития вина она была слишком большой, но для того, чтобы пить чай, оказалась слишком маленькой. Было непонятно, для чего же ее все-таки можно использовать.

Но белая глазурь на чашке была просто превосходна – прозрачная и глянцевая, с первого взгляда было заметно, что она явно дорогая. Ингэ завернула ее в несколько слоев шелковой ткани и провела вместе с ней в пути в Сыфан семь дней. Едва она переступила порог, как уже рвалась в комнату Жун Сюня показать свой подарок.

Все говорили, что Ингэ – холодная и бесчувственная ледышка. Но когда столь серьезные люди время от времени показывают такую свою ребяческую сторону, это в самом деле очень мило.

Дождь лил как из ведра. Деревья фирмианы^[64], что стояли во дворе, заслоняли собой небо и солнце. Весенняя гроза гремела за густой листвой, а цветы дрожали от капель дождя. Маленький слуга у главных ворот подал ей зонт. Она сняла с себя дождевой плащ, прижала завернутую в шелк и еще в несколько слоев промасленной бумаги чашку. Уголки рта приподнялись в улыбке, и, раскрыв зонт, она шагнула в дождь.

Отказавшись от доклада служанки о ее прибытии, она не могла перестать думать о том, как сильно хотела сделать ему сюрприз, представляла, как он отреагирует: как нахмурит брови, как расслабит их потом в полуулыбке. Она продумала все вплоть до того, что даже представила его первые слова: «Как ты так быстро вернулась? Все прошло успешно?»

На обратном пути к дому она постоянно подгоняла лошадь. Девушка неслась так быстро, что целиком забрызгала свой плащ грязью. Ингэ сняла его и отдала вместе с зонтом девочке-служанке, что стояла за дверьми. В руках ее осталась только чашка. Девушка аккуратно проскользнула в приоткрытую дверь. На небе сверкнула очередная молния, словно серебряное копье божественного воина, разрезавшего необъятный сумрак.

Кроме Жун Сюня, в кабинете, куда не могли войти посторонние люди, сидела в сторонке, подперев щеку, ее младшая сестра Цзиньцюэ.

Во внутренних покоях царила полная тишина, так что даже можно было услышать эхо от касания кисти по бумаге лучшего сорта. Жун Сюнь с головой погрузился в процесс и долго что-то писал. Затем он поднял взгляд на Цзиньцюэ, и в глазах его мелькнула легкая улыбка.

— Вот эти два иероглифа – Цзиньцюэ, твое имя.

Первоначально сидевшая в стороне, Цзиньцюэ вдруг встала от любопытства рядом со столом и внимательно рассмотрела написанные на бумаге иероглифы.