Книга Божество в камне, страница 97 – Оксана Пелевина

Месье Ортега задумчиво уставился себе под ноги. Он не был воином или гвардейцем, а потому сомневался, что выдержит долгие пытки.

Его язык развяжется от боли, он сможет выболтать слишком много тайн. А если добровольно пойдёт на сделку с Наваррским, скажет лишь то, что посчитает нужным для спасения. Кроме того, Алехандро страстно любил жизнь и не готов был умирать. В Шенонсо его ждала женщина, которой было отдано его сердце. В голове всплывали строчки из ее письма: «Я буду ждать встречи с тобой в начале зимы», «Моя любовь к вам окрепла в разлуке с вами», «Алехандро, я не желаю провести вечность вдали от вас…». Сейчас, находясь на волоске от смерти, испанец видел причину, чтобы жить.

Вскоре его выбор был сделан. «Пусть я стану предателем для всей Испании, но я не предам Луизу, не оставлю её одну».

Подняв взгляд на Наваррского, Алехандро попросил:

— Не могли бы мы пройти в более светлое и тёплое помещёние?

Мне есть что вам рассказать. Думаю, наша беседа займёт время.

Анри усмехнулся, понимая, что взял над Алехандро верх.

— Вы приняли верное решение, посол. Скоро вас отведут в тронный зал.

Наваррский развернулся и жестом приказал палачу не касаться испанца. Покинув подземелье, Анри велел гвардейцам доставить Алехандро наверх. Короля Франции и испанского посла ждал долгий разговор, после которого месье Ортега целым и невредимым был помещён в свои покои под стражу королевских гвардейцев.

В это же время на другом конце Парижа, расталкивая зевак и не церемонясь с пьяным отребьем, на постоялый двор влетел отряд гвардейцев. Размахивая оружием, они протискивались к группе заговорщиков, ежедневно собиравшихся в этом месте. Хозяин «Бедного путника» Рауль Дидье застыл за стойкой, не желая противиться силам короля. Женщины легкого нрава с криками попрятались под столы. Мужчины, грубо бранясь, падали на пол под напором гвардейских ударов. Скоро гвардейцы схватили всех, кто бунтовал против короля. Не беспокоясь об их удобстве, предателей погрузили в тёмные закрытые кареты, и больше о них никто не слышал.

Сосредоточенно сдвинув брови, Мадлен сидела в своих покоях, прислушиваясь к тому, что происходило по ту сторону дверей. Звякнув оружием, мимо её комнаты прошёл очередной гвардеец. «С тех пор как Анри вернул меня в замок, я чувствую себя его узницей. Наваррский обещал, что мою свободу никто не станет ограничивать, но день и ночь за мной следят его солдаты. Я уверена, они докладывают Анри о каждом моём шаге».

Глубоко вздохнув, девушка постаралась успокоиться. «Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Благодаря встрече с Валентином Турелем я знаю, что даже Абраксаса можно обвести вокруг пальца. Мне нужно придумать, как выполнить свою часть сделки с богом, избежав участия в ритуале. Так что же Абраксас дословно попросил у дедушки в обмен на дар? Вспоминай, Мадлен, вспоминай! Он сказал: «Однажды твой дар послужит мне«. Получается, я должна использовать свой дар во благо Абраксаса, должна дать ему то, чего он желает, но сделать это нужно до того, как начнётся ритуал. А теперь вопрос: чего может желать древний бог, заточённый в камень? Глупо, Мадлен, конечно же, выбраться из камня. Но этого допускать нельзя. Жаль, что у меня нет никаких вещёй, связанных с Абраксасом, они могли бы вызвать видение и облегчить задачу. А так никто, кроме самого Абраксаса, не скажет мне, чего он хочет».