Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 72 – Анастасия Петрова

иголку в стоге сена. Но у меня больше нет других вариантов.

Вернее, они есть. Сдаться и смириться с тем, что мой родной муж ни черта не помнит. И что,

возможно, он никогда больше не вспомнит меня ту, которую так отчаянно и нежно полюбил тогда.

Я знаю, искренне верю, что мы сможем полюбить друг друга вновь. Между нами уже есть

физическое притяжение. И оно довольно сильное, бьющее током при каждом случайном касании.

Но я так отчаянно хочу, чтобы все было как раньше! Хочу назад своего Глеба.

— Я не уверен, Ярослава, что смогу помочь. Я отправлю запрос, так уж и быть. Но это

последняя твоя просьба, ты меня поняла? Мы никто друг другу больше, — жестко, безжалостно

чеканит он каждое слово, заставляя меня болезненно морщиться. — Кирилл женится, ты — просто

его бывшая невеста.

— Хорошо. Это правда последняя просьба. Больше я не стану звонить вам. Обещаю.

— Я надеюсь, — коротко бросает он на прощание. — Если будут новости, скину тебе информацию.

И кладет трубку. Резко. Словно разговор со мной доставлял ему почти физический дискомфорт.

Гудки бьют по натянутым нервам. Как только я опускаю мобильный на кухонный стол, в дверном

проеме появляется Глеб.

Уверена на все сто, что он всё слышал. Не потому, что специально подслушивал под дверью, а

потому, что напряжение брало верх, и были моменты, где я невольно повышала голос, срываясь

на эмоции.

— Не нужно было этого делать. Даже ради меня. — Его голос звучит ровно, но в нем

проскальзывает прохладные нотки недовольства.

— Позволь мне самой решать, что нужно, а что нет, — кажется, за все время, начиная с нашего

знакомства, я впервые позволяю себе подобную резкость с ним.

Слова вырываются сами, пропитанные накопившимся бессилием.

Тут же чувствую болезненный укол вины под ребрами, но ведь и я не железная. Я срываюсь. У

меня тоже нервы ни к черту, к тому же бушующие гормоны пляшут бешеную чечетку, меняя

настроение по сто раз на дню и выжимая из меня все соки.

Глеб молчит, сверля меня тяжелым взглядом, и я прекрасно осознаю, что такой тон для него

неприемлем.

— Я просто не хочу, чтобы ты была ему должной. Вот и все. Я не хочу, чтобы моя жена в

принципе была кому-то должна. Это, черт возьми, моя зона ответственности.

— Глеб… — делаю неуверенный шаг к нему, умоляюще заглядывая в его потемневшие глаза.

— Нет, Ярослава, — обрывает он, отступая, словно отгораживаясь невидимой стеной. — Я ценю

все то, что ты делаешь для меня. Для нас. Но мне кажется, что ты никак не можешь свыкнуться

с мыслью, что я потерял память. Возможно, навсегда. Так бывает, понимаешь? Какой смысл жить

в иллюзорной надежде на прошлое, если мы можем попытаться построить всё заново здесь и

сейчас?! Я же, блядь, не отказываюсь от тебя и от нашего ребенка. Ты меня привлекаешь как

женщина, у нас отличный секс. А чувства… они появятся. Не могут не появиться со временем.

Его слова бьют наотмашь, больнее любой пощечины. Я резко вскакиваю со стула, отшатываясь. В

груди всё сжимается так сильно, что не хватает воздуха, а сердце просто рвется на куски,

истекая кровью.

— В том-то и дело, Глеб, что у нас была любовь! — мой голос дрожит и срывается в отчаянный

крик, на глаза наворачиваются злые, горькие слезы. — Такая, которая, возможно, бывает вообще

лишь раз в жизни! И это не было просто удачной «химией» или тупой механической физикой. Мы