Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 58 – Анастасия Петрова

оборачивается, чуть хмуря лоб. Взглядом пробегает по мне, но я не вижу в нём той любви,

нежности, ласки… которую видела всегда.

От боли сердце сжимается с такой силой, что кажется, вот-вот лопнет. Просто разорвётся на

мелкие кусочки.

— Глеб, это же я, — продолжаю шептать, но кажется, он всё слышит. — Яра.

— Простите, — прочищает горло, откладывая веер из карт в сторону. — Я, к сожалению, не

помню ничего. Мы знакомы, да?

— Господи, — всё-таки стон срывается с моих губ, но я тут же прикладываю руку ко рту. — Так

не должно быть…

— Вам плохо? — он тут же подходит ко мне, усаживая на стул. — Мужики, налейте воды.

Делаю жадные глотки, пытаясь прийти в чувства. Ребёнок внутри меня затихает, словно

понимая, что сейчас не лучшее время.

Глеб садится на корточки, аккуратно беря меня за руку. Смотрит в глаза.

И ощущение, что его тело всё помнит. И касания, и как он всегда вот так передо мной

присаживался, поглаживая мои коленки.

— Легче стало?

— Стало, — ставлю пустой стакан на стол. — Ты совсем меня не узнаёшь, Глеб?

Он отрицательно качает головой, а мне слова с трудом достаются. Я достаю паспорт из

сумочки, открываю место, где стоит штамп, и протягиваю ему. Он смотрит внимательно, бегает

глазами по документу, пытаясь сообразить.

— Фамилия другая, — замечает он.

— Ты после свадьбы уехал сразу, я не успела поменять. Глеб, послушай, ты всё вспомнишь… Я

обещаю тебе.

Обхватываю его кисть, сжимая в руках. Так хочется броситься на шею, поцеловать, обхватить

его крепко-крепко.

Но я не могу… Не могу!

Потому что я для него сейчас чужая.

— Пошли, поговорим, — он помогает мне встать и выводит из палаты.

Глава 41. Ярослава

— Тебе есть, где остановиться?

Даже сейчас, когда ему так плохо и он меня совсем не узнает, мой Глеб всё такой же

заботливый. Он не думает о себе, он думает о том, будет ли мне комфортно. От осознания, что

базовые его настройки внутри остались, теплеет.

Просто он должен вспомнить, как он применял их на мне. Как заботился, как любил, как

переживал и оберегал.

— Я забронировала на сутки номер в отеле, а потом хотела подыскать квартиру для съёма.

Думала останусь тут… — делаю паузу, всматриваясь в любимые глаза, — до полного твоего

выздоровления.

— Рожать скоро?

— Ещё два с половиной месяца.

Он замолкает, внимательно смотрит на живот. Я вижу, как меняется его выражение лица. Вижу

борьбу внутри него и ярое желание разобраться.

— Я отец?

Вспыхиваю от такого прямого вопроса. Знаю, что мой Глеб никогда бы так не спросил, но этот

ведь имеет право сомневаться. Потому что он ни черта не знает о своей жизни.

— Конечно, — хлюпаю носом, но собираю себя по частям, не желая показывать, как на самом

деле мне больно. — Если нужно, я готова сделать тест ДНК… Или что ещё нужно?

— Ничего не нужно. Ярослава, да?

— Да, — со стоном срывается собственное имя с моих губ. Оно даже звучит так же, как раньше.

Чуть хрипло, растягивая гласные.

— Послушай, — он опирается бедрами о подоконник и скрещивает руки на груди. — Здесь

небезопасно. Ни для тебя, ни для ребёнка. Давай поступим вот как. Ты поедешь обратно домой,

мы будем с тобой постоянно на созвоне. И как только я пойму, что меня готовы выписать, я

приеду на реабилитацию домой, хорошо? И тогда мы будем решать. Сейчас, здесь, — он обводит