Книга Развод в 40. Я не прощу измену!, страница 30 – Николь Келлер

Квартира встречает меня пугающей тишиной и полоской света от работающего телевизора из гостиной.

— Мам, привет, — устало опираюсь плечом об косяк. — А где Кирюшка? Спит уже?

Мама оглядывает меня с ног до головы. На дне ее глаз плещется гордость, слегка приправленная грустью.

— Я сделала то, что должна была. Так будет лучше для вас: и для моего внука, и для тебя, — она набирает в грудь побольше воздуха, а у меня уже темнеет в глазах, и ноги подкашиваются. — В общем, Кирюшку забрал отец.

Женя

— Ты… — задыхаюсь. Хватаю ртом воздух. Легкие опаляет огнем. Я сгораю заживо в котле своей боли и страха. Перед глазами все плывет. Хватаюсь за косяк, чтобы не упасть. — Что ты натворила, мама?! Зачем?! Я же говорила… Я же рассказывала, что Кир боится папашу! Что Володя его ударил!

— Чушь! — отбривает мама, вскакивая на ноги. Сверкает глазами, напоминая сумасшедшую. — Кирилл спокойно, без всяких истерик сел в машину к отцу. Я же говорила, что ты любишь все преувеличивать и выдумывать то, чего нет. Мальчику нужен отец, пойми это наконец.

— Вот именно! — вою я, размазывая слезы вперемешку с косметикой по лицу. — Отец! Но не чудовище, которое считает, что детей нужно пороть ремнем! А если он его опять ударит?

— Да что ж ты заладила! — мама тоже переходит на повышенный тон. — Ударит да ударит! Что-то раньше я не слышала, чтобы Володенька порол Кирилла. Оступился человек, нечаянно у него вышло, а ты уже приписала ему все грехи человечества. Монстра из него сделала!

Хватаюсь за голову. Зарываюсь пальцами в волосы. Тяну их, чтобы физическая боль отвлекла от мясорубки, что прямо сейчас перемалывает мою душу.

— Дочь, — мама касается моего плеча. Незамедлительно скидываю ее ладонь, хлеща эту женщину осоловелыми глазами. Мама, видимо, замечает то, что плещется на их дне, и с опаской отступает назад. — Тебе нужно успокоиться. Через время ты меня поймешь. Скажешь мне «спасибо». Я же для тебя постаралась, — на этих словах ладони самопроизвольно сжимаются в кулаки. Только чудо заставляет меня оставаться на месте и не поднять руку.

— Научись смотреть на вещи объективно, — хладнокровно и жестоко продолжает мама, вскидывая подбородок. Глядит на меня, как на несмышленого ребенка. Как на чужую. Именно так я ощущала себя всю юность. Ненужной. Помехой. Виноватой. — Тебе сорок лет. Твоя молодость прошла. У тебя ребенок. Ну, какому мужику твоего возраста нужна будет баба с прицепом? Правильно: никому. Рано или поздно Кирюшка вырастет, создаст свою семью. И ты будешь ему не нужна. И что ты будешь иметь в сухом остатке? Ничего. Ты встретишь старость в одиночестве. Никому до тебя не будет дела. А все почему? Потому что повела себя глупо и по-детски.

Пока я умираю в страхе за своего мальчика, судорожно пытаясь сообразить, как его отвоевать у Володи и вернуть, мама продолжает, как будто читает лекцию в университете нерадивой студентке:

— Прекрати выпендриваться, Жень. Кириллу нужна крепкая мужская рука. Чтобы не упустить ребенка. Чтобы воспитать его настоящим мужчиной. Позвони мужу, дочь. Тебе нужно с ним поговорить. Обсудить, договориться. Хочешь уйти, стать свободной? Володя готов и это обсудить, пойти тебе навстречу. Он не будет препятствовать общению с ребенком. Ты сможешь видеть Кира в любое время, но при этом устроить свою личную жизнь и стать счастливой. Просто прекрати войну… А еще лучше возвращайся к мужу.