Книга Взлетная полоса сердца, страница 7 – Айлин Грин

Потому что я был другим. И каждый день вынужден был царапаться, чтобы это доказать.

Проснувшись рано утром, я с трудом заставила себя вылезти из постели. Голова раскалывалась на мелкие кусочки — я снова просидела до поздней ночи, читая учебники по аэродинамике и изучая навигацию. Наверное, я знала их уже наизусть, но работа требовала максимальной концентрации. Ошибки недопустимы. Чем больше знаний я получу, тем лучше буду работать. Моя комната была вся увешена схемами, графиками, формулами… Мама, заходя ко мне, каждый раз закатывала глаза со словами: «Лучше бы ты вешала плакаты популярных звёзд». Возможно, в чём-то она была права. Вот только звёзды были далеки, а самолёты слишком близко. И свою жизнь без них я представить практически не могла.

Наверное, моя судьба не могла сложиться иначе — летать, в отличие от мамы, я не боялась. А папина любовь к небу насквозь пронизывала меня с самого детства. До сих пор на полке рядом с любимыми книгами обитала игрушка из раннего детства — мягкий самолётик. Он был потрёпанным, выглядя, мягко говоря, не очень ново. Но папа говорил, что я, когда была маленькая, с ним не расставалась — отказывалась спать без него или выходить на прогулку. И до сих пор этот самолётик был символом, который я пронесла через детство и юность во взрослую жизнь, выбрав карьеру авиадиспетчера.

— Каролина, ты едешь со мной? — раздался голос папы с первого этажа. Вставать по-прежнему не хотелось — одеяло было слишком тёплым, кровать уютной, а голова тяжёлой.

Накинув халат и потуже затянув пояс, я спустилась на кухню. В нос сразу ударил аромат мяты и мелиссы — мама заварила мой любимый чай.

— Ты ещё не одета? — мягко улыбнулся папа. — Доберешься сама?

— Доберусь, — кивнула я, усаживаясь на стул, укладывая ноги на соседний.

— Каролина! — тут же подскочила мама. — Сколько раз говорить тебе, что класть ноги на стул — это верх неприличия!

Я послушно опустила ноги вниз, мельком бросив взгляд на папу.

— Марк! — мама переключилась на него. — Это же твоя школа! — всплеснула она руками. — Это ты у нас любитель закинуть ноги — и чем выше, тем лучше.

— Насчёт выше… Я бы поспорил, потому что…

Я зажмурилась. Мама с папой порой вели себя так, как будто им по двадцать лет. Шутили — и чаще всего как-то слишком… Слишком для меня. И вообще это же мама с папой! Я помотала головой. Возможно, мама была права — мне нужно было подумать о личной жизни, отвлечься от бесконечной учебы. Но откуда взяться этой личной жизни, если всё моё общение сводилось к семье Нойманн в лице жутко надменного Леона, который даже пару дней назад умудрился перевернуть всё с ног на голову, и слишком скромного и молчаливого Роберта, его младшего брата.

В университете познакомиться с кем-то близко не удалось — все они либо были заняты девушками, либо учёбой.

— Каролина, доченька, удачи тебе сегодня, — папа помахал рукой. — И не забудь, что у меня сегодня тренировочный вылет с Леоном. Будь бдительна.

— Ты же меня знаешь, — улыбнулась я немного нервно. — Максимальная концентрация — моё второе я.

— Тогда я держу кулачки за тебя, — он поцеловал меня в макушку. — Жаль, что не буду рядом, поэтому надеюсь, что ты не упустишь мой самолётов с радаров.

— Марк!

— Папа!

Мы воскликнули с мамой одновременно, только я — со смехом, а она со страхом. На несколько секунд воцарилась тишина. Я знала, что в папином прошлом случилось страшное. Знала, что они с мамой с трудом смогли преодолеть трагедию, изменившую их судьбы. Но подробностями не делились ни она, ни он — считая, что меня испугает то, что я узнаю. Я нашла информацию в интернете о том, что случилось в тот роковой день, и даже не смогла дочитать.