Книга Взлетная полоса сердца, страница 41 – Айлин Грин

— И ты решила, что это будет твоя рука?

Конечно! Кому интересны хорошие мальчики, готовые в любой момент броситься на помощь? Такие обычно становятся запасным вариантом.

— Я ничего не решила, — удивлённо посмотрела она на меня. — Ты как-то слишком остро реагируешь. Это же твой брат!

— Брат, который не уважает никого. В том числе и тебя.

Вырвалось. Случайно. Или намеренно?

— Зачем ты это говоришь? — тихо спросила она, отводя взгляд.

— Затем, что знаю, какое впечатление он может производить. Но я понимаю его лучше, чем кто-либо другой. Леон привык брать. А отдаёт он только тогда, когда это выгодно ему.

Каролина повернулась ко мне, и в её глазах читалась боль — значит, я оказался прав. Она не просто хотела помочь ему. В ней уже зарождались чувства. И не просо зарождались — они вовсю расцветали, как весенние цветы после долгой зимы. Быстро. Неудержимо и безоглядно.

И не ко мне.

Сердце сжалось и затянулось в петлю. Я знал это чувство. Оно поселилось во мне ещё тогда, когда мы были детьми. Когда она протягивала мне зонт, хотя сама мокла от дождя. Когда делилась со мной мороженым, хотя у меня было своё. Вот только я молчал. Потому что не знал, как правильно сказать о том, что творится у меня на душе.

Сейчас её взгляд горел. Но был прикован не ко мне. А к Леону. И с этой мыслью было трудно мириться.

— Ты говоришь мне это, чтобы я прекратила с ним общение?

— Нет, — покачал я головой, — чтобы ты была готова, что близость с ним принесёт тебе страдания.

Но это было ложью. Я просто не хотел, чтобы она выбрала его.

* * *

Дома я расхаживал по своей комнате, меряя её шагами вдоль и поперек и думая о том, какой выбрать путь — путь правды и предательства… Или же остаться на том пути, по которому я шёл с раннего детства — тень и покорность.

Решение пришло само собой, когда отец позвал меня в свой кабинет. Он редко вызывал меня на разговоры, и уж тем более вечером. Гадая, что именно произошло, я постучался и, услышав «заходи», вошёл внутрь.

— Что случилось? — тут же выпалил я без всякого приветствия.

— Пока ничего. Присаживайся. Я хотел поговорить с тобой о Леоне.

Я закатил глаза — почему каждый считает, что я мечтаю пообщаться о брате? Почему никто не считает, что я хочу поговорить о себе? Поделиться своим успехом. Или достижениями. Но нет! Кому интересно слушать человека, у которого всё отлично и гладко? Гораздо лучше вновь затронуть тему ошибок Леона. И обмусолить её со всех сторон.

— И что Леон? Устроил бунт на борту самолёта? Отказался взлетать?

— Нет, его первый самостоятельный рейс состоится лишь через неделю, — отец нахмурился. — Ты же помнишь, что я нашёл в его шкафу коробку с зарисовками… Пришло время ещё раз задать тебе вопрос — знаешь ли ты что-то о его хобби?

— Знаю, но всё ещё не очень много, — мгновенно отозвался я. — Вот только, кажется, это не совсем хобби.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне кажется, что это проект его жизни. Он отправил его на конкурс.

Решение признаться оказалось сильнее меня. И пришлось весьма кстати.

Отец нахмурился, резко встал со своего места, едва не опрокинув стул, и побледнел:

— Откуда ты знаешь? Он сам сказал тебе?

— Нет. Не мне, — покачал я головой. — Я не общался с ним на эту тему. Каролина рассказала. Они в последнее время сблизились. Судя по всему, он поделился с ней своей тайной. Хотя теперь это уже не совсем тайна.