Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 70 – Майя Тень

— Ох, не говорите. Михаил у нас вспыльчивый, жуть как ругается. Это «Лего» у нас везде. Чуть ли не в сумках и карманах находим детали. Объясняю, что это — дети, скоро научатся убираться, а пока — как-то так.

— А где сам Михаил? Знаете, мы с Ликой хотели бы вас как-нибудь в гости пригласить.

— Михаил у нас творческий человек. Может целый день из дома не выходить, может, наоборот, целый день где-то бродить. Мальчишки видать в отца пошли, только бы мастерить, что-то делать.

— О, Мария Андреевна, так муж у вас — непризнанный гений? Сложно, говорят, с такими?

— Вы не представляете как! Всю прошлую неделю в эйфории ходил, мальчишкам кучу игрушек и путешествий пообещал, хорошо, что они ещё не всё понимают, а вчера целый день хмурый, злой, раздраженный, слова ему не скажи.

Верю. На запястье женщины, которую она автоматически попыталась прикрыть другой рукой я уже заметил след. Даже если не избивал, схватил или тряс основательно.

— А сегодня?

— Сегодня с самого утра ушёл даже не знаю, когда придёт, а звонки и допросы он не любит.

— А ничего странного вы не наблюдали в его поведении, что сказал? Куда ушёл?

— Когда он такой нервный, я стараюсь не особо его беспокоить. Я понимаю, это следствие болезни, а не потому что он желает мне зла. Извините, Егор, вы сказали, что вы почти муж Лики, а ведете себя, будто допрашивать меня пришли. Наверное, вам лучше уйти.

— То есть ушёл он сегодня тоже нервный?

Женщина начинала уже серьёзно беспокоиться, явно жалея о своём гостеприимстве и невольной исповеди о своей нелегкой доле в семье:

— Нет, мой муж ушёл в приподнятом настроении. Не знаю, что на вас нашло, что вы тут вынюхиваете, но Миша был вполне адекватен, когда уходил, и даже сказал детям, что у них в любом случае будет всё самое лучшее. А теперь уходите. Пожалуйста, приходите вместе с Ликой, и когда Михаил будет дома.

Помучив жену Михаила еще пять минуточек, ухожу.

Незаметно уходит и день. Навсегда, безвозвратно. Наступает вечер — время надежд и последний шанс всё исправить, если день не удался. Мой день уходит оранжевым закатом, яркий, приоткрывший некоторые тайны; уходит, прикрывшись темной шалью недомолвок, тронутый тенью недоверия и в то же время есть какая-то нежность, запрятанная глубоко-глубоко в сердце. Я не только терял — терял хладнокровие, выдержку, умение балансировать на грани, умение рвать контакты без сожаления, но и находил что-то важное, то, с чем жизнь обретает новый смысл. Без этого нового — мои дни растворялись бы в вечерней тьме и просто канули бы в небытие, а с этим — взлетают в остатки оранжевого заката, обещая новые надежды.

Вечер. Закат. Снова кофе. Окно в моем доме, позволяющее смотреть на мир, не прикрывшись занавесками и жалюзи.

Завтра я и Лика официально станем мужем и женой.

Кольца с горем пополам я купил, и меня даже не особо волнует, идеально они подойдут по размеру или нет.

Интереснее то, что накануне свадьбы моя голова занята мыслями о том, хочет ли брат моей будущей жены ее смерти или нет.

Факты. Мне не хватает фактов. Михаил никому не говорил, что хочет именно в этот вечер навестить Лику. Одна-единственная камера во дворе ничего не зафиксировала. Все мои гипотезы построены исключительно на моих предположениях.

Михаил начал искать встречи с Ликой, когда та была максимально далека от отца и его влияния. Полагаю, у Игната Родионовича были веские доводы не допускать их знакомства, а не только ревность к прошлой жизни супруги. К счастью Михаила, отец Лики погиб довольно молодым и достаточно быстро. Мог ли Михаил лишить ребёнка жены от первого брака наследства? Мог, если ребенок совершеннолетний и дееспособный. Но жена Михаила вроде признает, что у мужа есть какие-то отклонения. Что-то серьёзное? Тогда он становится ещё более опасным. Разве не об этом говорит дело Светы, тело которой покрыто десятками ножевых ранений? Но нет, такие домыслы даже мне самому напоминают страшную сказку, а в полиции меня просто на смех поднимут.