Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 30 – Майя Тень

— Су-ука… — прошептал я, чувствуя неперадаваемую боль и ярость еще и от того, что она и не думала разжимать зубы. Бля, если с таким рвением она еще и сухожилие повредит, план ее спасения вообще полетит к чертям. Хватаю ее за волося и тяну вверх, заставяя разжать зубы… Вижу, как сквозь слезы шипит мое имя и только после этого отпускаю ее волосы:

— Умница, признала, родная.

Егор

Света оказалась действительно хорошей актрисой, ее роль Лики отлично прокатила при нашей первой встречи, за что мне, несомненно, стыдно, и я заслуживаю строгий выговор, но теперь на ее игру купились и люди Новикова. Во время второй встречи этот самый русский «Майкл» выпытал у нее все детали о том, как мы живем, как плохо ладим, какой дикий нрав и характер я имею. Света убедительно рассказала ему, что ради памяти Игната Родионовича и сохранения денег для его дочери я рвусь к этому браку, который никому из нас не сдался. Тут Светочка отлично постаралась и сыграла очень натурально.

Во время второй встречи он ее спросил:

— Хочешь жить богато без лишней нервотрепки и вынужденного брака?

Ответ предполагался только положительный, поэтому Света, как бы страшно не было, сказала: «Да, конечно, хочу».

Вечером она пришла домой бледная как смерть и дрожащими руками положила на стол три белые таблетки.

— Ты должен выпить одну завтра, тебе станет немного плохо, но ничего такого, чтобы бежать молодому здоровому мужчине в больницу; одну послезавтра, она должна заставить тебя слечь в постель, и вызвать доктора, который просто диагностирует у тебя легкую тахикардию, и еще одну на следующий день. Как понимаешь, после третьей ты не сможешь остаться в живых.

— Поняла теперь, что эти люди не умеют шутить? Поняла, что за красивые глаза пол лимона никто тебе отстегивать не собирается?

Конечно, поняла, Света дрожала от страха за свою жизнь — свидетельница и исполнительница пусть небольшой, но важной части грязных дел вряд ли в этой игре планировалась дойти до финала игры живой.

Таблетки были спрятаны в мой сейф, а импровизировать смерть мне приходилось и ранее. Но главное даже не это, Свете удалось выяснить, где эти уроды держат Лику. Конечно, никто об этом прямо не сказал, мы вместе заранее составляли провокационные вопросы для «Майкла», потом вместе же тщательно анализировали ответ. Вот так, между слов, между недосказанными фразами я смог понять, в какой из особняков Новикова ее держат — в самом старом, известным со времен его бандитского прошлого своим подвалом, хранящим мучительные стоны его пленников, с пропахшими кровью стенами, где людей держат в клетках. Дрожь и ярость овладели мной тогда на целое мгновение:

— Дочь Игната Родионовича не заслуживает такой участи.

Мой план был рискованным. Не для моей жизни. Ничего страшного бы они мне не сделали. Но они могли не подпустить меня к ней в решающий для Лики вечер. И тогда бы мне не оставалось ничего другого кроме как применить оружие и силу.

Пока обошлось без этого.

Далее — таких везений и удачных стечений обстоятельств вряд ли будет.

Новиков не ограничится увольнением своих людей.

Среди них будут показательно сурово наказанные.

Впрочем, не особо и жалко этих тварей, решивших безнаказанно залезть на беззащитную девчонку.

Господи, Лика, совсем девчонка, худая, угловатая — ткая же, как и была до Лондона. На нее посмотреть — так это девочка, еще вчера в куклы игравшая и розовые замки для своих Барби строившая.