Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 23 – Майя Тень

Новиков закурил в 46. Ненормально. Это время, когда другие бросают или пытаются бросить. Итак дерганое бандитским прошлым здоровье «спасибо» за это, естественно, не сказало, тем более нормы Новиков не знал. Кашлял, почти блевал, голова отвечала на этот дым звенящей пустотой, а он, словно наркоман, все тянулся за сигаретой, второй, третьей, пятой. Курил много, нервно, без удовольствия, зато с бешеным исступлением, что-то заглушая, от чего-то прячась.

Спасибо психологу, бросить курить не помог, но указал на смысл его действий.

— У вас глубокая вина перед кем-то, может — перед самим собой. Надо отпустить ее. Не надо тратить время на бесполезную войну, борьбу с самим собой. Вы не находите, что то, что творите со своим организмом, похоже на самоубийство?

Увидев презрительную гримасу на лице Новикова, он продолжил:

— Да-да, вы считаете добровольное лишение себя жизни слабостью, трусостью. Тем более это недостойно такого уважаемого человека как вы. Но спросите себя: а зачем вы курите?

Новиков не хотел вот так выслушивать про себя всякую ерунду от кого бы то ни было. Закурив, он выпустил колечку дыма в лицо этому дорогому инфоцыгану, и молча вышел из кабинета. Больше он к нему не ходил.

Но тот был прав. Вина перед Никитой терзала, сводила сума. Мысли о том, что он не спас сына, не предвидел предательства Игната противным роем кружились в голове. Надо было их оттуда вытравливать, как вытравливают тараканов, клопов, и он курил, снова и снова. Его мыслям-тараканов было все равно на этот дым, а вот сам он травился.

Надо было это прекращать. Прекращать наказывать себя, когда можно было наказать истинных виновных.

Новиков воспрял духом. Игнат ответит ему за сына. смутная жажда мести, круживашаяся в голове начинала облачаться в конкретные образы, действия.

Бог свидетель, Новиков хотел мирно решить вопрос. Он предложил то, что никогда никому не собирался предлагать: организовать свадьбу Лики и Никиты. Ну а почему нет? Лика выйдет замуж за своего первого мужчину, Никите тоже нужно прекращать гулянки. С точки зрения бизнеса это был неплохой проект и для Игната, который уверенно начинал пробиваться в фарм-бизнесе, и для Новикова — такого партнера как Игнат, сильного, хитрого, умного и расчетливого он считал достойным себя.

И ведь Игнат согласился. Не с радостью. А почти молча. Как-то странно молча, что должно было вызвать подозрения, но интуиция в тот раз подвела Новикова.

Это было жестоко.

Через полгода Игнат должен был осторожно рассказать Лике о предстоящей свадьбе.

Новиков поздравлял себя с тем, что здорово разрулил патовую ситуации.

Он ждал вестей от Игната.

А получил видео.

Окровавленный труп на обочине обнюхивали бродячие псы.

Но то был не труп.

То был его балбес Никитка.

Лика

Темно и сыро. Апрель — не самый теплый месяц, чтобы ощущать себя более или менее комфортно в подвале. Я же была не только в подвале. Меня поместили в клетку. В самую настоящую, с прутьями, голым земляным полом, правда, с подобием матраца. Пожалуй, только матрац и отличал мое вынужденное жилище от клеток, в которых содержат зверей в цирках.

Впрочем, спектакль и цирк полным ходом разыгрывался и в моей жизни — страшный спектакль, ужасающий цирк. “Мы, Сарматовы, сильные, выживем влюбых условиях, не нуждаемся ни в чьей жалости...” как мантру, повторяла я слова отца. Они будто бы и придавали силу, но...