Книга Воронка. Спаси меня, страница 61 – Майя Тень

Понимаю, что Учитель велел попридержать меня, пока не выздоровлю. Ах да, больной человек — это же низкие вибрации, как я могла забыть! Одно это открытие заставляет всеми силами желать затянуть болезнь. Кирилл продолжает проявлять свою заботу, от которой тошнит, которая в итоге заставит ускорить встречу с Учителем.

Ночь наступает, не мучительно медленно, не слишком быстро, но наступает. Кирилл откуда-то вытаскивает старенькую раскладушку и сооружает себе постельное место на ней. Я перестилаю единственную кроватку в этой квартире, притом даже теплое одеяло достается мне. Кирилл довольствуется тонким пледом.

Раскладушка под тяжестью этого медведя жалобно скрипит, не давая даже в мыслях унестись куда-нибудь далеко отсюда. Да и кашель не дает уснуть. Думаю, что и Кирилл долго ворочается именно из-за меня.

Пусть!

Пока я болею, меня не повезут к Учителю. Интересно, если заболею сильнее, Кирилл отправит к нему или Учитель велит ему просто прикончить на месте? Пожалуй, второе кажется более привлекательным, чем терпеть, как меня там будут ломать… Умело, изощренно, так, чтобы навеки в память врезалось…

В голову лезут идиотские мысли.

Впрочем, в моменте они вовсе не кажутся идиотскими. Поэтому прислушиваюсь к дыханию Кирилла. Где-то через час, кажется, что он уже уснул. Нарочно, не надевая тапки и носки, иду к холодильнику. Молоко. Холодное молоко — именно то, что сейчас нужно. Как минимум, ближайшие дни удастся отсидеться в этой квартире, ну а максимум, о котором я даже боялась мечтать — Кирилл вызовет врача и я, если постараюсь, смогу сообщить, что нахожусь здесь против своей воли.

Успеваю хорошенько прихлебнуть холодного молока, прежде чем за спиной раздается:

— Ну ты явно проблемная девчонка. Очень проблемная. Тебе ли молоко прямо из холодильника херачить?

Подпрыгиваю от этого недоброго голоса. Автоматически убираю стакан на стол и прикрываю голову руками.

Память — она такая, она пытается помочь тебе, сберечь, сохранить твою жизнь. Потому что помню, что было в «Воронке» после побега. За каждую провинность, малейшее нарушение прилетать стало, пока я не превратилась в дерганную истеричку. Хотя там были вещи и похуже чем кулак в голову.

Однако никакого удара не следует.

— Давай-ка в комнату, даже носки не надела. Чтобы я еще раз…

Кирилл поворачивается и уходит. Я семеню за ним. Да и выхода другого у меня нет.

Я сажусь на диван. Кирилл тяжело смотрит на меня. Ужас, что сейчас прилетит кулак, отступает, но сам страх, естественно никуда не девается.

Не знаю, что ответить, что сказать, как оправдаться.

Господи, да кому нужны мои слова???

Ему нужно, чтобы мой кашель прекратился, и он повез меня к Учителю.

Так и не дождавшись от меня ни слова, Кирилл проговаривает, четко чеканя каждое слово:

— Значит так, Вика. Мне сказали, что ты умненькая девочка, которая не капризничает и не чудит. Только поэтому я согласился помочь своему другу.

Помочь? Другу? Надо же, как красиво и завуалированно мы называем свои противоправные действия. Будто сам верит в сказанное.

— Мы не раз и не два спины друг друга прикрывали и живы остались, можно сказать, тоже благодаря друг другу. Мне теперь рушить дружбу не хочется. Я бы хотел вернуть тебя целой и невредимой.

Как же хочется быть сильной! Физически, психически — по-всякому. Тогда бы этот высокопарный спич без ответа не оставила. Высказала бы все, что думаю по этому поводу. А Учитель тот еще хитрец! Сейчас, когда «Воронки» нет, дела пошли настолько плохо, что приходится давить на чувство долга, дружбы и подключать прошлые связи? И где только они с Кириллом вместе держались? В криминальных разборках по молодости? Больше ничего на ум не приходит.