Книга Развод. Исцеление, страница 56 – Ева Шах

— Возьми. Я хочу знать, что он теперь скажет.

Я взяла.

— Да?

Голос у Георгия был ровный. Слишком ровный.

— У тебя кто-то есть?

Я на секунду прикрыла глаза.

— Это тебя больше не касается.

— Значит, есть.

— Значит, это не твоё дело.

— И кто он? — спросил он жёстче. — Тот врач?

У меня внутри всё заледенело.

— Ты следишь за мной?

— Ответь.

— Нет.

— Юлиана…

— Нет, Георгий. Теперь ты отвечай. Ты настолько привык считать меня своей территорией, что даже после развода решил устроить допрос?

Он выдохнул сквозь зубы.

— Я имею право знать, кто рядом с моей дочерью.

Варя, услышав это, горько усмехнулась и встала с дивана.

— Передай ему, что он опоздал с правом быть примером мужчины в доме, — бросила она и ушла в комнату.

Сердце сжалось.

Я крепче прижала телефон.

— Ты слышал?

— Слышал.

— Тогда, может, наконец поймёшь, что не всё вращается вокруг твоих прав.

— Я не про себя.

— Врёшь. Как всегда, чуть красивее, чем надо.

Он помолчал, потом сказал тише:

— Ты так быстро нашла замену?

Эта фраза врезалась под кожу.

Не потому, что обидела.

Потому что показала: он до сих пор мерил чувства удобными для себя категориями. Потерял одну женщину — нашёл другую. Всё. Как перестановка мебели. Без глубины. Без крови.

— Замену? — переспросила я. — Нет, Георгий. Тебя заменить нельзя. Ты был моей жизнью слишком долго. Но можно перестать умирать по тебе. И это я как раз делаю.

Он молчал.

Потом произнёс:

— Я тебя не узнаю.

— Это взаимно.

— Я не позволю какому-то мужчине появляться рядом с Варей без моего согласия.

Я встала.

— А я не позволила тебе появляться рядом с моей беременностью с чужими женщинами без моего согласия. И что?

В трубке стало тихо.

— Ты специально меня добиваешь? — спросил он почти шёпотом.

Я замерла.

Что-то в его голосе было не таким. Не злость. Не угроза. Раненое мужское самолюбие, доведённое до края, и что-то ещё — то, чего я от него не слышала давно. Настоящее бессилие.

Но мне было уже не жаль.

— Нет, — ответила я. — Я просто живу дальше. Без тебя. И ты никак не можешь с этим смириться.

Он отключился первым.

Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как внутри всё дрожит. От гнева. От отвращения. И — честно — от облегчения. Потому что его ревность была последним доказательством: он потерял не только контроль. Он потерял право даже думать, что ещё влияет на моё сердце.

Через два часа он явился сам.

Не к нам домой — к дому Глазкова.

Да.

Я узнала об этом почти сразу, потому что он позвонил мне прямо оттуда.

— Скажи своему доктору, что я жду его внизу.

Я сначала даже не поняла.

— Что?

— Я у его дома.

У меня похолодели ладони.

— Ты с ума сошёл?

— Пусть спустится.

— Нет.

— Значит, я поднимусь.

Я даже не поняла, как оказалась в пальто, с телефоном в руке, у двери.

Оксана вцепилась мне в локоть:

— Куда?!

— К нему.

— Ни в коем случае!

— Он устроит драку!

Она побледнела.

— Тогда я с тобой.

Мы приехали через двадцать минут.

Георгий стоял у подъезда Глазкова, напряжённый как натянутая проволока. Сам Глазков уже был там. В тёмном пальто, с руками в карманах, спокойный до раздражения.

Я выскочила из машины.

— Вы оба совсем идиоты?!

Они одновременно повернулись.

Георгий шагнул ко мне.

— Зачем ты приехала?

— Чтобы остановить цирк, который ты устроил!

Глазков тихо сказал:

— Юлиана, вам нельзя волноваться.