Книга Ненавижу и люблю, страница 99 – Галина Милоградская

Боровицкий замолчал, и Рома не замедлил воспользоваться паузой.

— Он пытался протащить покупку помещений весь месяц. Мне бы удивиться его энтузиазму, но мысли витали в другом месте, – он выразительно посмотрел на меня, Боровицкий крякнул и резко заинтересовался шампанским в своём бокале. – Расчёт был прост: Лазурин предоставляет доказательства твоей измены, человек Шумского травит мышей, мы покупаем заведомо невыгодное здание и, на волне слухов, оказываемся на грани банкротства.

— Саванян обещал Шумскому, что, когда выкупит холдинг, тот станет во главе, – снова взял слово Боровицкий.

— Но этого бы не произошло? – полу утвердительно уточнила я.

— Нет, конечно, – весело хмыкнул Рома. – У Саваняна были свои планы на холдинг, о чём он в подробностях поведал Лазурину сегодня. Он собирался продать его по частям.

— И всё это Денис записал, – начала догадываться я.

— Да! – Рома хлопнул по столу ладонью с такой силой, что бутылка шаманского покачнулась. – Он не только всё записал, Алин! Человек Шумского передал ему запись.

— И мы это записали, – довольно проговорил Боровицкий.

— Разрешение на запись не было получено. – Я вздохнула, представляя, сколько головной боли может принести нам это расследование.

— Всё более, чем законно, – в голосе адвоката прозвучала обида. – Шумский думает, что Саванян его подставил. Мы уже навестили его, сейчас он даёт показания. Следователь пошёл на встречу, согласившись не предъявлять Саваняну обвинения до завтра. За это время мы расскажем ему о том, что нам известно, добьёмся опровержения в прессе и…

— И посадим Шумского! – зловеще заключила я. Как ни странно, к Саваняну у меня не было особой неприязни. Он – бизнесмен до мозга костей, и его желание добиться цели любыми способами невольно вызывало уважение, пусть даже я эти способы не одобряла. Деду бы он наверняка понравился. Но Шумский… Человек, стоявший практически у истоков, столько лет живший «Медкортом» с такой лёгкостью предал меня ради власти… Нет, я не питала иллюзий относительно лояльности некоторых людей, но чтобы с таким упорством, так планомерно не только лишать меня поста, но и разрушать жизни тысяч людей, работающих здесь – этого я ни понять, ни простить не могла.

Всё закрутилось с бешеной скоростью, пресс-конференции сменяли друг друга, два раза пришлось выступать в телешоу, вытаскивать грязное бельё, максимально прикрывая особенно срамные пятна. В конце концов разыгравшийся скандал пошёл компании на пользу, наши акции медленно, очень медленно, но уверенно поползли вверх, а мы с Ромой попали на обложку «Экономиста». Несколько раз в интервью мелькал и Денис, но ни разу не подтвердил нашей связи и даже возмущался журналистам жёлтой прессы, так ловко смонтировавшим кадры.

Август выдался жарким. Асфальт раскалился, зеркальные стены зданий отражали солнце, плавя всё, до чего могли дотянуться. Я чувствовала, что выгораю, не только снаружи. Лето выпило все соки, голова болела, не переставая, и, доползая до дома, хотелось только рухнуть на кровать, стиснув виски руками. Рома выглядел не лучше – раздражённый, дома он в основном молчал, исчерпывая лимит улыбок и шуток в разговорах за день. За один только ад, что он нам устроил, Шумский должен был провести в тюрьме остаток своих дней!