Книга Ненавижу и люблю, страница 98 – Галина Милоградская

— Но что вы скажете о Денисе Лазурине? Роман, вы уволили его, когда узнали об измене?

— Он ушёл по собственному желанию. – Рома открыл дверь, и я быстро юркнула внутрь. – А вам советую не распространять слухов, которые могут привести к искам!

Он сел рядом, и водитель тронулся с места, заставляя журналистов нехотя расступиться. В холле нас встретил Шумский, будто специально поджидавший, чтобы напомнить, что до конца недели я должна освободить кабинет.

— Не волнуйтесь, один кабинет к пятнице точно опустеет, – доверительно сообщила я, следуя к лифтам. Так и подмывало высказать всё, что я о нём думаю, но приходилось сдерживаться до того, как служба безопасности не сообщит, как прошёл разговор с предполагаемым отравителем. Впрочем, начальник охраны уже ждал, сидя в приёмной и болтая с Ритой. Он поднялся, стоило нам войти, коротко кивнув в ответ на вопросительный взгляд.

— Он сознался, – без предисловий начал он, стоило закрыться дверям. – Продал Шумского с потрохами, теперь волнуется, как бы у него не отобрали деньги, что получил за работу.

— Он сможет дать показания? – быстро спросила я. Начальник кивнул:

— При условии, что вы выпишете чек его семье.

— Чёртов засранец! – воскликнул Рома почти восхищённо. – Знает, что нам некуда деться.

— Я готова заплатить вдвое больше, если это поможет посадить Шумского и вернуть себе кресло.

— Считай, что он уже у нас в руках.

Рома недобро улыбнулся. Пока мы ждали юристов, из Испании позвонила мама, пытаясь выяснить, что у нас происходит. Звонки от неё и раньше не отличались теплотой, сейчас же я снова выслушала поток недовольства по поводу того, что совершенно не умею распоряжаться компанией, что Рома просто святой, раз терпит рядом с собой такую жену, и что она очень рада, что давно продала акции и больше не имеет с «Медкорт» ничего общего. Под конец я была так измотана, что с радостью положила трубку, потирая виски. Разговоры с родными всегда выматывали, и я не могла не радоваться разделяющим нас километрам.

Пока Рома созванивался со следователями и ездил с Боровицким писать заявление, я ждала вестей от Дениса – он собирался встречаться со Саваняном в пять. Казалось бы – нанесение запланированного вреда репутации компании доказано, завтра я объявлю о следствии совету директоров и прессе, место директора снова будет моим, но мысли о собственном добром имени не покидали. Слишком долго оно оставалось безупречным, и так просто всё рассыпалось…

Рома с адвокатом вернулись в шесть, в руках муж нёс бутылку шампанского, которую со стуком поставил передо мной.

— Это фантастика! – широко улыбаясь, произнёс Рома. – Они оба у нас в руках!

Боровицкий молча рухнул в кресло и довольно вытянул ноги, расстегнув пуговицу на пиджаке.

— Могу сказать, что нам всем крупно повезло, Алина, – произнёс он, с благодарным кивком принимая из рук Ромы бокал. – Можешь считать, что родилась под очень счастливой звездой, и…

— Все карты сошлись, Алин, слышишь? – возбуждённо прошептал Рома, протягивая мне бокал, но тут же замолчал, услышав раздражённое покашливание Боровицкого. – Я обещал, что он всё расскажет, – пробормотал он, усаживаясь в кресло.

— Итак, мы узнали много нового о нашем старом знакомом – Шумском, – неспешно начал адвокат. – Он давно под тебя копал, но, как выяснилось, не только под тебя. Драка на Санторини – его рук дело. Шумский надеялся, что разразится скандал, что ты не сможешь скрыть измену мужа, и это пошатнёт твой авторитет. Дальше в игру должен был вступить Саванян – он связывался с Лазуриным ещё весной, но тот отказал, Роман тихо выздоровел и вернулся на работу, и пришлось спешно менять план.