Книга Ненавижу и люблю, страница 87 – Галина Милоградская

Я подходила к клеткам на негнущихся ногах, чувствуя, что ещё шаг – и колени подломятся. В клетках передо мной лежали пушистые комочки. Их было много, слишком много, чтобы версия о случайности или злостной бактерии, ненароком проникшей в лабораторию, тут же растворилась.

— Мы з-забрали нескольких, сделать анализы, – начал, слегка заикаясь, худощавый бородатый мужчина. – Это группа, на которой проводили последние опыты с сывороткой. Мы закончили давать её три месяца назад. Н-ничего не предвещало…

Окинув тоскливым взглядом мышиные трупики, я заставила себя ободряюще посмотреть на сотрудников, ожидавших моей реакции.

— Думаю, говорить о том, что произошедшее пока следует держать в тайне, излишне? – Под моим взглядом сотрудники спешно закивали, пряча глаза. Я повернулась к Лене, и та повела к себе в кабинет, по пути не произнеся ни слова. И только когда мы остались одни, позволила себе прерывисто выдохнуть и провести рукой по лицу.

— Предположения? – быстро спросила я, буквально падая в кресло во главе стола.

— Только два, – глухо ответила Лена. – Или же диверсия, или… – Она подняла страдальческий взгляд: – Или сыворотка приводит к летальному исходу.

— Как?! – вырвалось громко, и я тут же понизила голос, продолжив: – Как такое могло случиться? Лазурин говорил, что инкубационный период у мышей полгода, это почти тридцать человеческих лет! Сейчас мы вовсю запускаем опыты на людях, а тут такой скандал! Если окажется, что мы травим людей непроверенной вакциной…

У меня потемнело в глазах.

— Подготовь все документы по исследованию. Все отчёты, анализы, формулы, опыты, всё, от начала до конца. Проверьте каждого, кто имел доступ к вакцине, всех, кто составлял заключения для меня и совета директоров.

— Значит, ты… – начала Лена, но я жёстко её перебила:

— Начнём с себя, первыми всегда проверяются самые неблагоприятные и абсурдные предположения. – Я поднялась из-за стола, подошла к Лене и успокаивающе сжала её ладонь. – Поверь, у меня нет причин не доверять тем, кто здесь работает. Поэтому я жду от тебя максимального содействия и открытости.

Она слабо кивнула, и я вышла, не оглядываясь, стараясь не обращать внимания на встревоженные, любопытные, испуганные взгляды, которыми меня провожали работники. Только в лифте смогла выдохнуть и прикрыть глаза, чувствуя, как пульсирует в висках боль. Стоило бы вызвать Дениса, ведь он курировал разработку вакцины. Но я подумала, что встречаться с ним сейчас не могу и не хочу. Позже, когда в этом возникнет необходимость. Промелькнула тоскливая мысль, что, сложись всё иначе, он бы уже сидел у меня в кабинете и планомерно отбивал любые попытки обвинить лабораторию в ошибке. И я бы поверила. Теперь же приходилось решать всё самой. Хотя почему самой?

Я нервно усмехнулась, выходя из лифта. Надо же, настолько привыкла быть одна, что успела забыть о том, что муж теперь рядом? Впрочем, я позвала бы Рому в любом случае – утаивать от него новости подобного характера просто было невозможно.

— Вызови моего мужа, – бросила я, проходя мимо Риты. – И принеси кофе покрепче.

«И неплохо бы плеснуть в него коньяк», – промелькнула усталая мысль. Будто в насмешку за окном разливалось солнце, искрясь в стёклах небоскрёбов и на глади реки. Небо, яркое, голубое, чистое, раскинулось над Москвой, обещая ясный летний день. А вокруг меня сгущались тучи, толпясь в углах кабинета.