Книга Ненавижу и люблю, страница 68 – Галина Милоградская

Горячая волна прошла по позвоночнику, растекаясь внизу огненной лавой, когда я наконец позволила себе поверить: это – по-настоящему! Руки взметнулись к его голове, погружаясь в каштановую копну волос, притягивая к себе, впиваясь поцелуем, требовательным, ищущим, ослепительно сладким. Я прижалась к нему всем телом, будто со стороны наблюдая, как порхают по пуговицам его рубашки мои руки, как она летит на пол, а моё платье поднимается выше и выше, пока Рома не стягивает его через голову.

Я горела, плавилась в его руках, стремясь коснуться везде и сразу, одновременно. Рома подхватил меня на руки, перенося в спальню, опуская на кровать. Замешкался, избавляясь от остатков одежды, и тут же вернулся, опускаясь сверху, целуя, снова и снова целуя горячо, обжигающе. Дыхание, шумное, прерывистое, путалось, смешиваясь, смазывая границы, заставляя забыть обо всех недомолвках, о ссорах и злости, о том, что мы столько лет молчали, теряя время.

Когда он заполнил меня, замирая, впиваясь взглядом в мои глаза, я застонала. Приглушённо, протяжно, сладко. Чувствуя, что готова взлететь к потолку от одного только ощущения, от одной только мысли, что это – он. И когда он начал двигаться, крепко сжимая мои бёдра, я улетела, буквально оторвалась от тела, взмывая куда-то вверх, туда, где не осталось ничего, кроме стонов, звуков и запаха страсти, и невыносимого чувства наполненности.

Эта ночь была долгой. Очень долгой. И в то же время короткой, пролетевшей в один миг. Мы не разговаривали. Совсем. Отрывались друг от друга на несколько минут, чтобы снова нырнуть в кольцо рук, медленно очерчивая невидимый рисунок на спине или груди, дыша размеренно и глубоко, или сплестись в объятиях, находя нужный ритм, двигаясь в такт. За окном серел рассвет, и я уже могла разглядеть выражение Роминого лица, его усталую, рассеянную улыбку. Уютно устроившись на его груди, я моргала, последним усилием воли отгоняя сон. Страх возвращался. Страх, что я проснусь, и пойму, что мне всё приснилось. Или, что в нашей жизни ничего не изменилось. Но в конце концов усталость сморила, и я провалилась в сон.

Мне снилось поле. Яркое, зелёное, усыпанное маргаритками. По синему небу плыли белоснежные облака, и мир вокруг был так сильно похож на пасторальную картинку, что я не удивилась, опустив глаза и увидев себя в костюме пастушки: в пышной юбке до колена с розовыми рюшами и с перевитым лентами посохом в руках. И в эту прелестную картинку врывался дребезжащий инородный звук, заставляя овечек вздрагивать и укоризненно морщить длинные морды. Небо раскололось надвое, земля ушла из-под ног, и я резко проснулась, распахнув глаза.

Солнце почти не пробивалось сквозь плотно задёрнутые шторы. Кровать рядом со мной была пуста. Ну, конечно. Источник звука нашёлся почти сразу – телефон, лежавший на тумбочке. Денис.

— Разбудил? – извиняющимся тоном спросил он. Я попыталась что-то сказать, но во рту было так сухо, что из горла вырвалось сипение.

— Прости, я думал, ты давно на ногах, – продолжил Денис. – Я выступаю через полчаса, думал, мы встретимся перед докладом…

Что? Сколько сейчас времени?! Отняв телефон от уха, я посмотрела на часы – одиннадцать. Рома уже выступает, а я проспала! И он меня не разбудил. Сбежал по-тихому, боясь посмотреть в глаза. Во рту разлилась горечь, и я прикусила губу, чтобы сдержать вскипевшие на глазах слёзы.