Книга Горизонт свободы, страница 143 – Лия Аструм

— Твой план сработал, – сообщил я, спешив закрыть эту неоднозначную тему. – Виктор сядет. А дальше… Ты подлечишься, уедешь и начнёшь новую жизнь. Остаться не сможешь по понятным причинам.

Удивление на лице друга выглядело комично. Он что думал? Что я спрятал прослушку к себе в штаны, и с минуты на минуту сюда ворвутся копы с обвинениями?

— Ты прощаешь меня? Прощаешь мне предательство?!

— Все самые главные события ты сохранил в тайне и чуть не сдох, пытаясь нас спасти. Так что ты никогда меня не предавал. Но как только заживёт живот, я пропишу тебе пару ударов за молчание.

У Лотнера странно заблестели глаза. Я видел его слёзы лишь раз: когда мы смотрели его чёртов любимый мультик. Он плакал из-за несуществующего чудовища и странной девицы, втюрившейся в него, но не пролил ни капли, когда нас толпой избили в подворотне. Слюнявил какой-то грязный платок, вытирал мне кровь с лица и во всю глотку матерился.

— Ты так любишь повторять, что мы – семья. – Я подошёл к кровати и нажал на кнопку вызова медсестры. Пусть уже поменяют ему повязку и посмотрят шов. Аккуратно сжал плечо друга, мысленно усмехнулся, глядя во всё ещё сомневающееся лицо. – Но ты забыл, что это утверждение работает в обе стороны. Ты тоже моя семья, Белль. И неужели ты думаешь, что я потребую твоего ареста?

— Ты же понимаешь, что Эмили жаждет сварить в котле всех виновных? Она чуть не бросилась на Виктора. Если отпустишь меня, она может тебя не простить, – он тихо проговорил то, о чём я боялся думать.

— Возможно. Но моё решение это не изменит.

Мы несколько секунд помолчали, каждый думая о своём.

— Она классная, – внезапно выдал Мейс.

— Ты это понял, пока обнимал её?

Лотнер отмахнулся, зная, что я совсем не всерьёз строил из себя ревнивца.

— Противная, но классная.

Как он чётко подобрал слова. Особенно первое.

— Вчера я был с ней груб.

А вот это мне совсем не понравилось, и, буравя взглядом осмелевшего Мейсона, я ждал объяснений.

— Я просто хотел привести её в чувство. Немного в своей манере, – коряво оправдывался друг. – Знай, что это было ради твоего блага.

— Ты такой хитрозадый жук, Белль. Везде выкрутишься.

— Почему тебя так рано выписывают?

Точно, жучара.

— Меня переводят в другую больницу. Под надзор, – и, уловив чужое недоумение, вытащил наружу правду: – Я убил Фостера, мне светит срок.

Мейс тревожно завозился на кровати.

— Какого хрена? Что произошло?!

Я надавил ему на плечо, вынуждая лежать смирно.

— Уймись. Превышение самообороны. Я найму адвоката, бабки есть, не зря я больше года избивал несчастных в Яме.

— Я сам займусь этим вопросом! – так ожидаемо заспорил он, пытаясь скинуть мою руку.

— Не в этот раз. – Я поправил ему одеяло, слыша приближающиеся шаги нерасторопной медсестры. – Ты уедешь, как мы и договорились. – И уже искренне, приправив голос любимым сарказмом, добавил: –  Чудовище расколдовано, Белль. Тебе больше не нужно меня спасать. Дай мне хоть один раз спасти тебя.

Эмили.

Наградив хмурым взглядом спину полицейского, трущегося возле кофейного автомата, я смело толкнула дверь в палату чемпиона. Максвелл сидел на кровати, а молоденькая медсестра, что-то весело щебеча, меняла ему повязку.

Не сумев подавить всплеск раздражения, я показательно прокашлялась, чтобы привлечь к себе внимание. Флиртунья тут же умолкла и, завязав последний узел, выпрямилась в полный рост.