Книга Десять писем, страница 77 – Лия Аструм

— Любуешься? – неожиданно спросил он, не отрываясь от экрана.

— Мм, просто непривычно видеть тебя таким, – подперев плечом косяк двери и скрестив руки на груди, ответила я.

— Каким?

— Таким домашним.

Мягкость в моем голосе, очевидно, удивила его, и он поднял на меня свой взгляд. Лёгкая улыбка тронула его пухлые губы, и симпатичная ямочка на подбородке моментально преобразила суровое лицо. Взяв в руки стакан, он расслабленно откинулся на спинку кресла и залпом допил остатки алкоголя.

— Ты думала, я сплю в костюме? – Бездумно покрутив в руке пустую ёмкость, он бросил в мою сторону насмешливый взгляд.

— Что-то вроде того. Мы в офисе видимся чаще, чем дома. От тебя можно всего ожидать.

— Скучаешь? – Провокационный вопрос, приправленный иронично поднятой бровью.

— Можно сказать и так, – туманно ответила я, отталкиваясь плечом от дверной рамы. Преодолев мучительные десять шагов, будто с привязанными к ногам гирями, я присела на край стола и, взяв бутылку, сделала несколько обжигающих глотков прямо с горла.

— Пришла тебя поблагодарить, – сказала я, механически облизывая губы с горьким привкусом.

Повернув кресло в мою сторону, он невольно проследил за движением моего языка и открыто скользнул взглядом вниз по моему шёлковому халату, задерживаясь на оголённых ногах. Моя внутренняя стерва переполошилась и устроила эмоциональную вакханалию у меня в голове, что очень сильно мешало сосредоточиться.

— За что? – Он будто нехотя оторвался от моих ног и снова перевёл взгляд на моё лицо.

— За то, что уволил Энджел. – Я усиленно пыталась собрать мысли в кучу. – Спасибо.

— Она допустила ошибку, думая, что может безнаказанно поливать дерьмом мою семью, – жёстко сказал он, отбивая кончиками пальцев понятный только ему одному ритм по подлокотнику кресла. – Таких ошибок я не прощаю.

— Ты никакие ошибки не прощаешь.

Перестав стучать, Алекс закинул ногу на ногу и, слегка склонив голову набок, с нескрываемым интересом рассматривал меня, отчего во мне с каждой секундой всё больше росло напряжение. Я нервно поджала пальцы на ногах, стараясь не показывать, как меня колошматит от его внимательного, будто проникающего в самую душу взгляда.

— Это не так, – с какой-то несвойственной ему нежностью в голосе сказал он, и в глазах, покрытых лёгкой алкогольной поволокой, появился странный блеск.

То, что сейчас происходило нечто странное, я понимала точно. И мне всего лишь нужно было протянуть руку, чтобы коснуться его мягких волос, провести по скуле, поросшей лёгкой щетиной и обвести чёткий контур этих насмешливых губ. Сесть к нему на колени, развязать этот абсолютно не к месту надетый халат и коснуться его твёрдой груди, покрытой тонкими тёмными волосками. Пробежаться пальцами вдоль напряжённого живота, спуститься ниже к широкой резинке боксеров и … И для этого всего мне нужно… всего лишь нужно протянуть руку, которую будто намертво примотали скотчем к этой чёртовой бутылке.

Возбуждение понеслось по венам, разгоняя застывшую кровь и поджигая спичкой каждый сантиметр облитого керосином тела. Лицо обдало жаром, а на шее бешено забилась вена.  Пульс зашкаливал, словно я преодолела за рекордные сроки самую сложную в мире полосу препятствий, и я ещё крепче сжала бутылку, еле сдерживая себя от того, чтобы не послать всё к чёрту и не раздвинуть перед ним ноги прямо на этом долбанном столе.