Книга Десять писем, страница 71 – Лия Аструм

Я знала ответ на свой вопрос и тщательно пыталась увидеть его во взгляде сидящего напротив мужчины. Но беспросветный холод, струящийся из проницательных голубых глаз, казалось, может заморозить даже стекло, выходящее на залитую дождём улицу Манхэттена, окрашенную разноцветными шапками зонтом. Он подрывал мою уверенность в себе, и мне это совсем не нравилось.

— С Алексом я сам разберусь, – самоуверенно заявил Миллер. – А ты слишком близко принимаешь к сердцу то, о чём давно стоит забыть. – Он понял, что я спрашивала его совсем о другом, но предпочёл сделать вид прямо противоположный.

— Ты, смотрю, прекрасно с этим справляешься, – картинно вздохнула я и вразрез с натянутыми, как струна нервами, расслабленно откинулась на спинку кресла, стараясь не показывать собственное волнение из-за нашего с ним разговора.

Он отложил приборы в сторону.

— У меня больное сердце. Я могу в любой момент оставить вас.

— Теперь будешь давить на жалость?

— Ни в коем случае. – Он промокнул салфеткой губы и осторожно накрыл мою руку своей. – Я хочу, чтобы ты была счастлива, дочь.

— Не называй меня так, – сразу ощерилась я, выдёргивая руку из-под его крепкой сухой ладони.

— Ты подумай, время ещё есть, – не обратив внимания на мою вспышку гнева, как ни в чём не бывало продолжил он, делая глоток зелёного чая.

— Они мне не нужны. – Я чувствовала напряжение в голосовых связках. Лишь бы меня не сорвало.

— Я прошу тебя подумать, – понизив голос, вкрадчиво проговорил Ричард, прибивая меня к креслу своим давящим взглядом.

Молча рассматривая его, я пыталась напомнить себе, почему мама так сильно влюбилась в него. Даже в свои пятьдесят два Ричард Миллер, безусловно, оставался привлекательным мужчиной. Конечно, с годами он, как и все, постарел. Густые короткие волосы уже прилично подёрнула седина, сетка морщин в уголках насыщенно голубых глаз проникла глубже под кожу, и только его властная аура была не подвластна даже времени. Она ощущалась на каком-то интуитивном уровне, притягивала и одновременно отпугивала тех, кто слабее.

— Ты давно не была на её могиле, – неожиданно произнёс он, будто знал, что именно в эту секунду я думала о ней. Ни во взгляде, ни в голосе не было упрёка, но дорогие сердцу воспоминания, спрятанные в самых потаённых уголках моей души, самопроизвольно покрылись чёрным облаком вины.

Очень давно. Целых одиннадцать лет.

— А ты всё также частый гость? Замаливаешь грехи?

До моего отъезда в Швейцарию, он ездил туда чуть ли не каждую неделю. Вряд ли что-то изменилось.

— Каждый раз прошу прощение.

— Легко каяться перед тем, кто уже не ответит. – Я бомбила, как с гранатомёта, по самому больному и ни на секунду не хотела прекращать военные действия.

— Не так легко, как ты думаешь. – Такими комариными укусами Ричарда было не пронять. Мои снаряды, как детские пульки, отлетали от его стального цвета костюма.

— «И после того, как все эти грехи прощены, нет больше нужды в приношениях». Библия, глава десять, – пояснила я, смотря в его нахмуренное лицо.

— Читаешь Библию? – На его лице отразилось неподдельное удивление.

— Друг читал иногда, – пожала я плечами. – Если бы ОН существовал, ты бы тут не сидел.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? – устало вздохнул он. – Я стараюсь всё исправить, но ты совсем не помогаешь мне в этом.