Книга Десять писем, страница 153 – Лия Аструм

Брата я заметила только тогда, когда он, нисколько не брезгуя, взял меня за подбородок двумя пальцами и заставил поднять голову вверх. В пугающих, с оттенками откровенной дикости глазах было намешано столько всего, что я боязливо застыла, а затем чуть не захлебнулась в тех эмоциях, которые плескались в сердцевине заледенелой радужки. Самую главную из них я не забуду никогда. Разочарование. Вязкое, липкое, проникающее как можно глубже и раздирающее нутро до кровавых ошмётков.

«Я надеюсь, ты усвоишь этот урок, Вивиан, – отчётливо проговорил он своими разбитыми от пропущенного удара губами. – Обдолбанные шлюхи всегда заканчивают плохо». – И с гримасой отвращения оттолкнул моё лицо в сторону.

Это не было больно, это было до слёз унизительно. Тут же потеряв ко мне интерес, он принялся что-то говорить тому парню рядом со мной. После чего меня, уже ни черта не соображающую, запихнули в машину. Именно в ту ночь, оказавшись в своей комнате, я нашла заначку и, вдохнув ещё несколько дорог, словила передоз, по милости которого и оказалась заперта на целый год в клинике.

— Вижу, помнишь, – с кривой улыбкой на лице ворвался в мои далёкие воспоминания Джеймс. – Открытый перелом со смещением. Я восстанавливался очень долго. Даже спустя много месяцев, я не мог держать ракетку более пятнадцати минут. Напряжение в руке давало о себе знать, и она начинала дико болеть. Я вынужден был уйти из спорта. Он наказал меня, забрав мою мечту.

Я понимала, что разговор принял опасное направление, и что, по-хорошему, пора валить. Вряд ли у меня получится до него достучаться. Если всё, что он рассказал, правда, то моё мнение касательно того, что бывший друг искал примирения, было максимально ошибочным. Он ненавидел моего брата.

— Джеймс…

— Ты понимаешь, что он сломал мне жизнь?! Ты думаешь, мне нравится таскаться в этих тесных костюмах по этим мерзким вечерам?! Я бы уже завоевал Большой шлем! Я бы уже был мировым чемпионом! – желчью плевался он, прожигая меня убийственным взглядом. – И это всё забрал у меня твой чокнутый брат. Хотя, вас уже связывают далеко не родственные отношения, я прав? Он всё-таки добился своего?

— Не твоё дело, – отрезала я и, допив остатки воды, поднялась с места. – Понимаю, что ты расстроен, и он поступил жестоко. Но ты его спровоцировал. Ты воспользовался его слабостью, и, что самое мерзкое, бил исподтишка, когда Алекс всегда действует открыто.

— Защитница, – едко насмехался он.

Я взяла своё пальто и, быстро надев его, пошла к выходу, когда по дороге меня нагнал вкрадчивый мужской голос:

— Ты не услышала самого главного.

Я обернулась и почувствовала что-то необычное, будто закружилась голова. Я упёрлась рукой в стену и потёрла глаза, чтобы восстановить потемневшее зрение.

— Я бы простил ему этот перелом. Если бы вернулся в спорт. Как говорится, один-один.  Но я не смог вернуться. И именно этого я ему никогда не прощу.

Внутри расползалось странное приятное тепло, дыхание участилось.

— Я пытался. Несколько лет пытался ему отомстить. Но у него не было слепых зон. Он был неуязвим по всем фронтам и перешёл в высшую лигу, к которой, к сожалению, не относился я.

Я бездумно провела рукой по шероховатой стене, ощущая приятные покалывания на кончиках пальцев. Такое знакомое чувство. Знакомое, но давно забытое.