Книга Десять писем, страница 128 – Лия Аструм

— Заеду к тебе завтра.

Напоследок сжав в знак поддержки пальцами его плечо, брат отошёл в сторону, чтобы я могла занять его место.

Я молча смотрела на Нейта, не желая произносить одну из тех общепринятых реплик, заранее подготовленных для подобных случаев. Банальные фразы, вылетающие из тех ртов, которые не стыдятся проявить лживое сочувствие. В такие минуты ты осознаёшь, что всем, по большому счету, глубоко плевать на тебя и на тех, кого ты потерял. Они выйдут с этого кладбища и уже через десять минут, сидя в тёплой машине с личным водителем, будут выбирать платье или рубашку из последней коллекции престижного дома моды. И ты останешься один на один со своими мыслями и с той пустотой, которая образовалась и разрослась до необъятных размеров в одной очень маленькой скорбящей душе.

Зелёные глаза почти не моргали в ответ. Равнодушные линии соединились в центре хрусталика, и только на самом дне сузившегося до размеров точки зрачка можно было рассмотреть хорошо скрытую боль. И эта боль была мне очень хорошо знакома. Так ничего не сказав, я молча обняла его, и, вероятно, это было самым правильным решением, потому что взгляд напротив подарил искреннюю благодарность, озвученную без единого слова.

Придерживая меня за локоть одной рукой, Алекс повёл меня к выходу с кладбища.  Бесконечная вереница автомобилей создала километровую пробку и перекрыла выездные ворота, из-за чего сейчас какая-то незнакомая мне женщина с двумя гвоздиками в руке громко возмущалась на всю округу. Не обратив на неё никакого внимания, брат потянул меня дальше в сторону припаркованного в нескольких метрах от ворот Rolls-Royce и стоящего возле него и ожидающего, видимо, нас Ричарда.

— Сейчас сядешь в машину, – сказал брат и отдал мне в руки зонт.

Безмолвно кивнув кому-то одному из охраны отчима, он дождался, пока мужчина-громила подойдёт к нам и раскроет над его головой огромный чёрный круг. И только после этого он отпустил мою руку и глазами показал, что их с отцом нужно оставить одних. Я тормозила и неуверенно переминалась с ноги на ногу под тяжёлым, сканирующим нас словно рентген взглядом Ричарда. В его глазах читалось явное подозрение, вызванное несвойственным заботливым поведением сына.

— Вивиан, – с нажимом позвал Алекс. – Сядь в машину, – прозвучало неприятным командным тоном, но я не посмела ослушаться и, ещё немного потоптавшись на месте, пошла к внедорожнику, на котором мы с Алексом приехали сюда.

Скользнув в тёплый салон, я кинула куда-то за задние сиденья трость, обмотанную мокрой противной тканью и, прилипнув к окну, пыталась разглядеть то, что происходит снаружи.

Сквозь запотевшее мокрое стекло я смотрела, как Ричард что-то терпеливо втолковывал брату, но не могла расслышать ни слова. Барабанная дробь дождевых капель заглушала абсолютно все звуки, а в смазанной погодой картинке сложно было рассмотреть мимику лица Алекса. Спустя несколько очень долгих минут, брат, развернувшись, направился мою сторону. Он открыл дверь машины и, сев за руль, смахнул дождевые капли воды с волос и ворота пальто.

— Погода дерьмо, – раздражённо фыркнул он, попутно доставая из кармана телефон.

Он сделал несколько нажатий пальцем и, поднеся трубку к уху, ждал, пока на том конце линии прекратятся гудки.