Книга Иллюзия падения, страница 159 – Лия Аструм

Эван аккуратно уходит от моего касания. Внимательно оценивает масляные точки на свой футболке и, загоревшись мстительной искрой, возвращает внимание блондинке.

— Рио всегда была заботливой. Мы были счастливы целых пять лет, преодолели множество трудностей, но ее диагноз не смогли. Синдром интермиттирующей эксплозивной агрессии.

Что, блядь?!

Этот вопрос отражается и на лице девушки, уже явно пожалевшей о своем поспешном подкате.

— Непропорциональные вспышки ярости, приводящие к агрессивным действиям, – с трагизмом расшифровывает Лейквуд. – В порыве ревности она разбила мне голову битой и забыла, что натворила. Но вы не думайте, я простил бедняжку. К больным нужно быть терпимее.

— Разбила голову?! – блондинка в ужасе, я – в истерике.

Держу гримасу тяжелобольной дамы, медленно смакуя пиво в ожидании развязки.

— Да, жуткая была собственница. Но все это в прошлом. Теперь мы друзья, – солнечно улыбается Эван. – Так что насчет завтра? Оставишь номер?

У девушки такой затравленный взгляд, будто я прямо сейчас перепрыгну через прилавок и вырублю ее той самой битой. А потом еще и забуду, потому что какой там у меня диагноз? Интерми… Господи, это запомнить невозможно.

— Э-э-э-э, нет, извините, я… – блондинка натягивает козырек кепки ниже на глаза и теребит карман фартука. – У меня… зачет. Да, точно! Завтра! Надо готовиться.

Лейквуд огорченно вздыхает, да настолько искренне, что я начинаю сомневаться в наигранности представления.

— Жаль.

— Милый, а мне не пора принять лекарство? Второй пробоины твоя голова не переживет, – слащаво цежу, вкладывая в голос как можно больше угрозы.

Пару секунд упиваюсь ужасом на лице девчонки и, круто развернувшись, удаляюсь, слыша заразительный смех Лейквуда.

Он не отстаёт, прижимается сзади и весело кусает меня за ухо.

— Театральные подмостки по тебе плачут, – стараюсь звучать злобно, но выходит иронично.

— Ревнуешь?

— Вот еще. Устала стоять.

— А есть другие варианты твоей коварной лжи?

— Только этот. Не нравится?

— Мне нравишься ты.

— А ты мне – нет.

— Поэтому ты чуть не спалила милашку взглядом?

Милашку?! Очередная надоедливая муха.

— А ты всегда зовешь на свидание одну, а флиртуешь с другой?

— Оу, у нас все-таки свидание? А я – без цветов.

— Ты – без ума.

— Да. От тебя.

Расплываюсь в улыбке, как малолетка, которой впервые передал валентинку симпатичный одноклассник, и агрессивно направляюсь к холму с уединенной на вершине лавочкой, чтобы вдали от фонарей скрыть свое идиотское выражение лица “я выбираю обои в нашу будущую спальню”.

Креветки остыли. Но это не портит впечатления из-за великолепного вида, открывшегося перед нами. Манхэттен сияет огнями, создавая разительный контраст с темным небом, а Бруклинский мост, символично соединяющий арками два легендарных района, идеально дополняет панораму ночной жизни. Остров похож на сверкающий бриллиант на бархатной темно-пурпурной подложке. Большой и безмерно дорогой, как тот, что украшает мой безымянный палец.

Ровно через семьдесят два часа я пущу его на дно Гудзона.

— Ты ведь не могла провернуть план с фальшивым диагнозом одна? – Неожиданный вопрос Эвана мгновенно рассеивает всю атмосферу романтики.

Вытираю пальцы салфеткой и, скомкав ее в плотный шарик, заряжаю в мусорку.

Один – ноль.