Книга Любовь и ярость, страница 16 – Мартин Сутер

Его тело сжалось, лицо скривилось, и всхлип перекрыл дыхание. Он сидел, скорчившись, на софе, то и дело мотая головой, всхлипывая и сокрушаясь по Камилле.

Ему потребовалось много времени, чтобы подняться на ноги, пойти в ванную. В зеркале он увидел своё небритое скорбное лицо и снова всхлипнул.

Он принял душ, оделся, собрался с силами и набрал в мобильнике её номер.

Камилла перевела все звонки на коммутатор. И там ему ответили, что она «на совещании» и перезвонит ему.

Так-так, на совещании. Он представил себе, как она на бегу бросила телефонистке: «Если позвонит Ной, то я на совещании и перезвоню».

Ещё никогда он не получал от неё такого сообщения. Если он звонил, она обычно отвечала. У неё не всегда было время, но его всегда хватало, чтобы ответить самой и сказать: «Сейчас я не могу, перезвоню».

Может, она и не на работе вовсе. Может, просто оставила там распоряжение: «Если позвонит Ной, то я на совещании и перезвоню».

Он поехал к себе в мастерскую и принялся рисовать. Делал мрачные, быстрые наброски углём. Один хуже другого, как ему казалось.

А может, она просто загуляла с подругой в клубе, думал он. И ничего такого страшного не произошло. Он иногда был склонен к преувеличениям, он не знал, то ли это склонность, то ли реакция на преувеличения самой Камиллы. Может, она вернулась домой не так уж и поздно, но поскольку он задремал, то не заметил этого, а она легла на софу, чтобы не будить его. И чтобы избежать сурового ночного разговора. Он, правда, пару раз ночью вставал, но только в ванную, а в гостиную и не заглядывал. Может, она там всю ночь мирно дремала.

Ной уже сдружился с этой успокоительной версией, когда зазвонил телефон.

— Всё в порядке? – спросил он.

— Не по телефону, – сказала она. – Поговорим после, дома.

По её голосу он понял, что может забыть про свою успокоительную версию событий.

Ной сидел в кафе «Шмидлин» напротив своего дома, чуть наискосок, и ждал. Он хотел войти в квартиру после Камиллы, этого требовала его гордость. Он пялился, как ему казалось, уже целую вечность на фасад их дома. Фасад давно требовал ремонта. Фигурные наличники окон выделялись своей чернотой на сером фоне штукатурки, но многие разнообразные ящики для цветов снаружи от подоконников придавали облику дома живой вид, почти нешвейцарский.

Затем он увидел, как она идёт, приостановилась перед входом, поправила волосы, отражаясь в одной из четырёх стеклянных фрамуг входной двери, и открыла.

Спустя десять минут поднялся и он к себе на четвёртый этаж по скрипучим деревянным ступеням, открыл входную дверь и заглянул в гостиную. Свою одежду она уже убрала, свёрнутый кашемировый плед аккуратно лежал на спинке софы, а сама она сидела перед своим кофе.

Он сел напротив, не поздоровавшись, и только смотрел на неё. Была её очередь произносить первую фразу.

Вместо того чтобы заговорить, она, опираясь локтями на колени, развела ладони в виде цветка лотоса. Приглашение открыть огонь.

— Уже случилось, значит, – утвердительно сказал он. Совсем не ту фразу, которую целый день готовил заранее.

Камилла серьёзно кивнула и пожала плечами.

Ной думал, что был к этому подготовлен, но теперь её ответ нанёс ему удар – как в лицо кулаком.

Наверное, по нему это было видно, потому что Камилла подалась вперёд и робко положила ладонь ему на колено.