Книга Солнце садится на Западе, страница 62 – Мари-Габриэль

Не знаю, как я пережила ночь. Как собралась утром. Голова кружилась, внутри екало, руки дрожали. От Джейка так и не было вестей. Фейсбук молчал. И мне было слишком больно, чтобы искать еще какой-то вид связи с ним. Главное сейчас было собрать все силы и не думать. Не думать вообще ни о чем. Олеся проводила меня до самого аэропорта. Бывают же такие замечательные люди! Не знаю, хватило бы во мне терпения, дружеской поддержки и душевности, чтобы провожать кого-то от Кембриджа до Хитроу. Ездившие по этому маршруту поймут меня. Спасибо большое ей. Мне не было грустно в дороге. В душе зияла дыра. Но я старалась думать о будущем и хорошем. По прогнозу в Москве было морозно, минус двадцать шесть. Когда мы приземлились в Домодедово, было уже темно. В салоне повеяло русским морозом. Я почему-то в тот момент я вспомнила Инну и ее сон… вот и сон сбылся, подумала я.

Это было очень странное чувство. Странно было снова чувствовать себя взаперти. Квартира казалась тюрьмой, а стражем в этой тюрьме была мама… Оставалась одна единственная мысль – я справлюсь. Выброшу все эмоции и справлюсь. Я переживу. И разлуку с Джейком и новое заточение здесь. Я все это уже переживала. Я все это уже знаю. Я переживу. Я сделаю. Но, сказать, как это всегда бывает, конечно, гораздо проще, чем реально сделать.

Утро следующего дня началось с еще одного происшествия, которому я не придала большого значения. Но все же. По привычке, перебирая новости в фейсбуке, я зашла на знакомую уже страницу Клэр Смит. На стене висело новое фото. Из бело-голубого свертка одеял торчала голова. Фото было подписано: «Мы появились на свет». Я ощутила какое-то отстраненное удивление. За которым последовал вопрос. Ну да, конечно. А что я хотела? Это вполне нормально, то, что беременная женщина родила. А чего еще я ожидала. Можно поздравить Джейка, у него теперь есть племянник. Только вот… почему он тогда не пришел? Ну, скорее всего, его попросили помочь. Наверное, у женщины начались роды, и надо было, например, экстренно ехать в больницу. А он, может быть, был единственным человеком с машиной. Его, наверняка, попросили помочь. Только он почему-то так и не ответил мне. А я не могу писать ему сейчас. У меня сейчас другое дело. Мне нужно пережить эти девять месяцев до Университета. Сейчас я все равно ничего сделать не могу. А если я сию минуту поговорю с ним, мое сердце просто не выдержит и разорвется. Это слишком больно. Я слишком сильно его люблю. Сейчас мне нужно избавиться от эмоций… и, насколько это возможно, если это возможно вообще, меньше думать о Джейке.

Я отвыкла от московского стресса, это было правдой. Английский стресс – это все же немного другое в сравнении. Я снова была одна в четырех стенах. И мама ничуть не изменилась. Даже длительная разлука и одиночество не смогли поменять ее отношение к миру и ко мне. В Москве у меня почти не было друзей. Была только Инна, но она была занята на работе. Еще была одна знакомая девушка, в общем-то, наверное, и все. Мне снова нужен был друг. И снова мой телефонный товарищ составлял мне компанию. Ужасным было то, что из-за сильного стресса ко мне вернулись хорошо знакомые головокружения. Это жуткое состояния, которые я, правда, не желаю никому испытать на себе. Это страшно изводило и пугало меня. Я никому не говорила о том, что испытывала. Я привыкла, что врачи списывают это на стресс, не трудясь искать реальную проблему. Привыкла к тому, что все отмахиваются от меня, и говорят, ой это все нервное, это ерунда. Так что, я искренне думала, что это просто стресс и никто не сможет помочь мне. Да и думала я так не без оснований. Стрессом был Джейк. Стрессом была моя мама. И если от Джейка еще возможно было как-то избавиться, в эмоциональном смысле, то от мамы спасения не было. В попытках защититься от постоянного террора, я как могла уходила в себя. И моя психика поддерживала меня в этом решении, как можно дальше убегая и отстраняясь от насущных проблем. Сказать, что в тот период присутствие мистера Х в моей жизни помогало мне, это вообще ничего не сказать. Он не знал про мои проблемы, про вечный стресс, не знал про маму с ОКР, не знал про бесконечный бег за Джейком. С ним можно было просто говорить о чем-нибудь, и это было здорово. В моменты, когда паника совсем съедала меня, и мне было необходимо поговорить с каким-нибудь живым человеком, чтобы тоже почувствовать себя живой, он всегда был доступен для общения. Где бы он ни был, он всегда находил время для меня.