Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 83 – Василий Загорский

Пристав тут подумал, что у любой, даже самой мелкой, рыбы чести побольше, чем у господина журналиста, но говорить этого, конечно, не стал.

— Раз так, я убедительно прошу вас разузнать поточнее о том, кто таков этот Аминин и с какой целью явился в столицу, – сказал он самым дружеским тоном.

Репортер заулыбался, польщенный доверием пристава.

— Разумеется, – воскликнул он, – само собой. Как я могу вам отказать, ведь мы же с вами друзья! Я сегодня же все узнаю и доложу наиточнейшие сведения о господине надворном советнике, даже если это будет переодетый голландский король.

Аркадий Филимонович улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка вышла не слишком уж кислой, и под предлогом срочных дел выпроводил Делягина из кабинета.

Что ж, подождать придется совсем немного. Утицын не сомневался, что журналист все узнает и доложит ему нынче же – в крайнем случае завтра с утра.

Однако едва Делягин покинул полицейский участок, как события стали разворачиваться с небывалой скоростью и, увы, совсем не в том направлении, которого ждал пристав.

Спустя пару минут после того, как дверь кабинета закрылась за репортером, в нее постучали. Не успел Утицын ответить, как дверь распахнулась, и на пороге возник одутловатый человек в поношенной шубе и порыжевшем цилиндре «дорсей».

— А! Вот он! – закричал незнакомец, бросая на стол свой цилиндр и раскрывая объятия. – Вот он, негодник, скрылся от всего света и сидит, как столпник и анахорет! Постой же, я тебе прочищу мозги! Будешь знать, как прятаться от лучших друзей!

— С кем имею че… – начал было ошеломленный Аркадий Филимонович, но незваный гость не дал ему докончить, сгреб за грудки и поднял со стула.

— Один безе! – закричал он и, действительно, влепил в щеку Утицыну поцелуй. – Мало тебе? Так вот же еще, получай!

Губы незнакомца с маху впились в другую щеку пристава. И хотя тот захотел увернуться, но незнакомец держал его чрезвычайно крепко. Вследствие этого Утицын был награжден еще одним поцелуем – мокрым и, на его взгляд, весьма противным.

— Ну что, довольно с тебя?! – закричал человек. – Узнал, наконец, канцелярская ты крыса, узнал наперсника детских лет, лучшего друга, да что друга – брата, любящего тебя больше жизни Михаила Щербачева?!

— Какой еще Щербачев? – взревел пристав. – Что здесь, черт побери, творится такое?!

В этот миг в кабинет легкой стопой в своей неизменной бекеше и овчинной шапке вошел амининский помощник Терентий Хвостов. Светлые усики его боевито топорщились, калмыцкие глаза смотрели хитро.

— Вот, господин пристав, – сказал он, – изволите видеть, привез вам паспорт его высокоблагородия господина Аминина.

Одутловатый человек с изумлением поглядел сначала на Хвостова, а потом и на Утицына.

— Господин пристав? Вы, верно, шутите! Разве это не товарищ моих детских забав князь Бигилдеев? Ты ли это, дорогой Абусалих?! Не держи меня в сомнениях, признайся, что это ты!

— Это не я, – отвечал Утицын, с отвращением отклеивая от себя руки господина Щербачева. – И будьте любезны, объясните, что вы тут делаете?

Незваный гость немедленно переменился в лице и вид приобрел чрезвычайно внушительный.

— Позвольте представиться, – приосанившись и с необыкновенным достоинством заявил он, – помещик Михаил Андреев сын Щербачев к вашим услугам. Теперь я ясно вижу, что вы не князь Бигилдеев: разрез глаз совсем не тот, да и постановка голоса иная. Князь говорил высоким тенором, вы же скорее склонны к баритону. Впрочем, я могу ошибаться. Вот если бы вы спели какую-нибудь арию, или хотя бы народную песню, я бы уж мог сказать наверняка, что вы точно не Бигилдеев, а что-то совершенно иное.