Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 54 – Василий Загорский

Очень медленно и осторожно он обернулся. Д’Антес сидел на полу, бессильно уронив руки и свесив голову. Рядом лежал пистолет. И только тут Феликс Васильевич понял, что за звуки раздавались у него за спиной, и не поверил своим глазам. Барон Георг Карл де Геккерен, светский лев, покоритель сердец, поручик Кавалергардского полка, плакал, как ребенок.

— Барон, – Аминин поднялся и осторожно взял в руку пистолет, – барон, что с вами?

— Господи, я так несчастен, – прошептал д’Антес, и рот его покривился детской обидой. – Я люблю ее больше жизни, а она любит этого мерзкого Пушкина.

Надворный советник стоял над плачущим кавалергардом, глядя на него сверху вниз. В руке у него был заряженный, но так и не выстреливший пистолет барона. Прошло несколько томительных секунд. Д’Антес перестал всхлипывать, поднял голову и посмотрел на Аминина снизу вверх. Тот поднял револьвер и направил его на д’Антеса.

— Вы ведь убьете меня? – спросил тот безнадежно.

Аминин молчал, не сводя с него пистолета.

— Да, вы убьете, – кивнул д’Антес. – В этом не может быть сомнений. Что ж, мне все равно нечего терять…

— Вот черт, – внезапно проговорил надворный советник. – Черт меня побери совсем!

Аминин с усилием провел левой рукой по лицу, которое уже не казалось таким красивым, а как-то поплыло и потеряло свои ясные очертания.

— Я не хочу, – голос его дрогнул, – клянусь честью. Но я должен, барон. Я должен, иначе случится страшная беда.

Д’Антес слабо улыбнулся.

— Я верю вам, – сказал он, – вы благородный человек. Но у меня к вам будет одна просьба. Я не хочу продырявленного черепа и разлетевшихся по комнате мозгов. Я хочу, чтобы все было красиво. Прошу вас, стреляйте мне прямо в сердце.

Аминин молча кусал губы. Секунды тянулись чудовищно медленно.

— Это будет смертельно больно, – сказал наконец надворный советник. – Если я выстрелю в сердце, пуля не убьет вас сразу. Вы будете умирать некоторое время, и все это время будете испытывать чудовищную боль.

Д’Антес горько улыбнулся. Ничего, он потерпит. Он мужчина и офицер, он умеет терпеть. А к боли барона давно приучила его несчастная любовь – Натали Гончарова. Так что пусть господин Аминин стреляет прямо в сердце.

— Хорошо, – сказал Феликс Васильевич. – Я сделаю все как вы сказали.

Он опустился на одно колено и приставил пистолет к груди кавалергарда. На глазах у того блеснула слеза.

— Спасибо вам, – сказал он по-русски. – Спасибо, мой друг…

Когда Терентий вернулся в нумер, Аминин сидел за столом и молча смотрел в стену. Перед ним на столе стояла рюмка и почти пустая бутылка темного французского коньяка «Готье». Бекеша Терентия была измята, окровавленная правая рука болталась, как сломанная.

Помощник с трудом освободился от одежды, прохромал к столу и почти упал на стул. Он осторожно взял свою правую руку левой и положил ее на стол, стараясь не задеть как-нибудь неосторожно.

— Хочешь коньяку? – не глядя на него, спросил надворный советник.

— Я не люблю коньяк, – хрипло отвечал помощник, лицо его исказилось от боли.

Господин молча налил Терентию рюмку, поставил к нему поближе.

— Пей, – сказал он. – Это приглушит боль.

Терентий посмотрел на рюмку, взял ее левой рукой и с отвращением опрокинул коньяк в рот. Скрежетнул зубами.