Книга Парень не промах, страница 16 – Юрий Гаврюченков

— Сразу дешевле выйдет, – быстро сказал Лабуткин, он смекал по ходу к дому. – Долю ему пока обещаешь, пока продадим, а барыга сразу всё не возьмёт. Чем ждать, лучше взять на лапу, так это работает, если я правильно понимаю.

— Ты – голова, Саня.

— У тебя найдётся отстегнуть старому?

— Придумаю что-нибудь. Машина всё равно не готова. Когда её Митька поставит на ход, начнём тару искать. У тебя есть на примете знакомый бондарь с бочками?

— У меня в погребе стоит кадка с капустой и бочонок с огурцами. Бочонок даже закрыть можно плотно и катить. Всё равно до урожая пустые сейчас.

— Не, – отмахнулся Зелёный. – Не годится. Оставь домашние заготовки. Надо реальной тары надыбать.

— Можно железные бочки дёрнуть с «Краснознаменца». Их там за складом целая гора.

— Они же грязные.

— Ну да, из-под смазки, из-под краски, из-под растворителя и ещё какой-то шняги. Можно нормальные выбрать, чтобы не воняли. Открываешь бочку и нюхаешь. В случае чего, дома отмоем.

— Сделаешь? – оживился Зелёный.

— Как Митька шарабан отремонтирует, тогда и сгоняем. Я пока на свалке пороюсь, выберу штуки три-четыре годных и переставлю к забору. Будет машина – мы их ночью перекинем и вывезем.

— Ты же ночью работаешь?

— Не каждую ночь. По графику.

— Тогда делай вещи.

— Нам надо аккумулятор найти, мы Митьке обещали.

— Поспрашивай у себя на химзаводе, а я у себя поинтересуюсь. Где-нибудь да найдётся лишний.

— А чего Митьке самому не нарыть?

— Да он бестолковый. Робкий он. Видишь, загружают в автопарке Митьку.

— Поможем пацану!

И дело закрутилось, как пущенное с горки колесо. Куда оно прикатится, не мог узнать никто.

— Сделаешь, Никифор Иваныч?

Лабуткин достал из-под пиджака тяжёлый свёрток, положил на стол, размотал тряпицу. На ветошке оказался старый дореволюционный наган.

На «Краснознаменец» привозили чинить оружие самой разной степени сохранности. Это был некогда сильно ржавый наган, долгое время пролежавший в сырости. Воронение было съедено полностью, деревянные накладки на рукояти сгнили. Восстановление такого дешёвого изделия, как револьвер, оказалось экономически нецелесообразным, и наган № 16704 списали. Из ящика подобного утиля и спас от его переплавки ученик слесаря Саша Лабуткин.

Он разобрал и почистил револьвер, но вскоре перешёл на должность пристрельщика и нажёг патронов целую гору по причине производственной необходимости. А позабытая игрушка улеглась дальше ржаветь в сарае под другими железками. Но Лабуткин успел о ней позаботиться. Он даже накладки и пружинки новые поставил – этого добра в цеху было завались. Их там, на «Краснознаменце», и делали.

— Зачем тебе, Саша?

— Привык я к оружию. До сих пор расстаться не могу. Буду иногда в лес ходить на пострелушки, а уж потом, когда смирюсь, выкину.

— Ты наган одной рукой соберёшь? – засомневался старик.

— Конечно. Мы в мастерской на спор разбирали. И с завязанными глазами, и на время, и одной рукой. Как знал.

— Лишним не будет, всяко, – рассудил Никифор Иваныч. – Если, к примеру, война…

— Мы на «Краснознаменце» фору по стрельбе красноармейцам могём дать здоровую.

— Патроны где брать будешь?

— У меня стреляных гильз целый ящик. Я ими малым в солдатиков играл. Выберу десятка два не мятых. Капсюли бердановские туда идут.