Книга Вне закона, страница 27 – Всеволод Крестовский

— Вы отвечайте на мой вопрос: что бы вы сделали, если бы сами увидели? – настойчиво повторила Людмила.

— Что бы я сделала… – пожала матушка плечами. – Ну конечно, спросила бы тебя, откуда ты взяла такие деньги?

— А если бы вот именно на этот-то самый вопрос я бы вам и не ответила?

— Так что же ты в таком случае…

Матушка запнулась и продолжала недоверчиво глядеть на нее с возрастающим изумлением.

— В таком случае, значит, ты их украла?

Людмила слегка рассмеялась.

— А если бы и украла? – загадочно пошутила она.

— Людмила! Да что это ты только тревожишь меня своими выдумками! – взволнованно и с неудовольствием заговорила Ольга Романовна. – Ты, кажется, знаешь – я женщина нервная, которой нужен покой, а ты меня по ночам морочить приезжаешь!

— Да кто же вам сказал, что я вас морочу? – серьезно вступилась за себя Людмила.

— Не морочишь?.. Так что ж ты, в самом деле украла?

Ольга Романовна, в ожидании ее ответа, ощущая какое-то странное чувство, похожее на страх и на алчное удовольствие, даже поднялась с постели.

— Украсть… не то чтобы украла, – улыбнулась Людмила, – а так… как бы это вам сказать?.. Ну, просто решилась, для достижения моих собственных целей, воспользоваться на время чужими деньгами.

— Какие ж это деньги? – тревожно спросила матушка.

— Краденые, – спокойно ответила дочка.

— Тобою?!

— Нет, не мною, я только воспользовалась крадеными деньгами.

— Но кто же украл их?

— Этого я вам сказать не могу.

— А вор-то знает, что ты ими воспользовалась?

— Нет, и вор этого не знает, да и никто в мире не знает и никогда не узнает этого!

— Так вор-то это, значит, ты, милочка!

Людмила вспыхнула краской достоинства и негодования.

— За кого вы меня принимаете, мамаша?.. Как вам не совестно!.. Вы оскорбляете меня…

— Тьфу!.. Сам черт тебя не разберет! – с досадой плюнула матушка и, вздев на ноги туфли, в волнении заходила по комнате.

— Понимаете ли, в чем дело, – продолжала Людмила, – краденые деньги помимо моего ведома и воли были привезены в мою квартиру и спрятаны у меня тем человеком, который их украл. Понятно?

— Ну, положим, понятно. Значит, они привезены к тебе на сохранение?

— Вроде этого, только без всякого документа с моей стороны и без всякого объяснения, что привезены именно деньги. Понятно?

— Понятно, мой ангел. Но как же ты-то узнала, что это деньги, и притом краденые?

— Это уже дело моей находчивости, только я знаю, что деньги эти нечистые и что вор ни в каком случае не станет подымать против меня дела, если бы даже и был убежден, что я ими воспользовалась, и, во всяком случае, вор теперь в моих руках: что захочу, то с ним и сделаю! Понятно?

— Понятно, понятно, моя дочушка! Как не понятно! – радостно умилилась растаявшая матушка. – Эдакие деньги! – шутка ли, пятьсот тысяч! Да я бы, кажется, и сама украла, подвернись мне случай такой! Ведь это не пять рублей! За такой-то куш можно и грех на душу принять. Да и грех ли? Ведь уж это именно, что как бы сам Бог посылает на счастье бедному человеку… Но что же именно ты намереваешься теперь делать, Людмильчик?

— Обо мне не беспокойтесь, у меня – ух какие обширные планы, верные и хорошие планы! – как-то загадочно и вместе самонадеянно ответила Людмила, давая чувствовать вескость и значение своих предположений и мыслей.