Книга Вне закона, страница 102 – Всеволод Крестовский

— Господи!.. Чего же вы, наконец, от меня хотите? – вне себя, отчаянно и раздраженно воскликнул Вельтищев.

— Хочу быть вашею женою, – спокойно ответила Коробова.

— Но я уже вам говорил, что я сам хочу этого! Я, кажется, к вам и приехал с этим! Я сам привез вам деньги, я молил о мире, о прощении, я готов был покориться вам, готов на множество жертв; но вы ставите мне на этом пути невозможные барьеры! Вы становитесь со мною на ножи; мы держим друг против друга камни за пазухой. Разве при подобных отношениях возможно думать о браке?

И он твердо стал перед нею с видом крайней и окончательной решимости.

— Людмила Сергеевна, я доведен до полного отчаяния!.. Клянусь вам, что я совсем готов решиться теперь на самую безумную меру: я в состоянии пойти и сам донести на себя! Вы, вы меня доводите до этого!.. Вы мне предлагали ваш ультиматум; теперь же позвольте и мне предложить вам не более как два-три вопроса. Угодно вам за половину моих денег продать мне документы?

— Нет. Я уже сказала – нет, – решительно ответила Людмила.

— В таком случае угодно вам, чтобы я сам открыл мое преступление?

— Нет.

— Ну конечно, нет, – потому что это губит и вас вместе со мною! – саркастически пояснил Вельтищев. – Стало быть, вам действительно угодно сделаться моею женою?

— Да, я хочу этого! – открыто и настойчиво подтвердила Коробова.

— Хорошо. Так слушайте же и не взыщите за откровенность. Мы оба с вами мошенники. Нечего таиться и фарисействовать! Мы крупные мошенники, но вы… кажется, будете еще покрупнее меня!.. А таким мошенникам, знаете ли, в подобном положении остается одно из двух: или загрызть и потопить друг друга, или же поверить друг другу на каторжное слово, на каторжную честь! Рискните еще раз поверить мне!.. Я теперь еще раз высказываю вам совершенно честно и прямо, что я проиграл мою игру и покоряюсь вам. Я не стану более делать никаких покушений и только всею душою жажду успокоиться, хотя бы и в браке с вами! Но не душите меня! Дайте мне передохнуть хоть минутку!.. Если хотите быть моею женою, так извольте для этого остаться в Петербурге, с вашими документами и с моими деньгами. Для большего вашего спокойствия, если хотите, я даже вовсе не стану посещать вас, и давайте в самом деле энергично приниматься за ваш развод с Коробовым! Но для всего этого я прошу у вас только одного: рискните!.. Рискните еще раз поверить мне! А если не так – давайте губить друг друга!.. Выбирайте же: или мою каторжную честь, или общую гибель?

Людмила глубоко и серьезно задумалась. Полное и напряженное молчание длилось довольно долго. В душе у нее совершалась какая-то борьба.

— Ну хорошо! Так и быть! – подняла наконец она свои холодно-ясные, лучистые глаза. – Я рискую! Я верю в твою каторжную честь – я остаюсь!.. Можешь бывать у меня, как прежде. О прошлом – ни слова!.. Мир! Полный, хороший мир – и давай вместе работать!

Она вскинула ему на плечи свои красивые руки.

— Ну, гляди же на меня!.. Гляди, Платон! Яснее, лучше, приветливее!.. Все прошлое забыто!.. Да?.. Да??

— Да, – прошептал Вельтищев, невольно любуясь ее красивым лицом, которое она еще впервые, после всего происшедшего, подставила ему так ласково, так близко. Руки ее так мягко, так женски хорошо лежали на его плечах. Он почувствовал, что опять невольно начинает ощущать обаяние ее увлекательной ласки.