Книга Зверь в Ниене, страница 78 – Йёрген Теодорсон

— Как всегда, герр браумейстер! – отметил Мали-сон.

— С Божьей помощью!

— Зер гут, зер гут, – сказал Фадей, но его никто не расслышал.

— У тебя очень хорошее удалось, но я бы хотел купить тёмного, – Малисон поправил рубаху за пояском, чтобы попустить брюхо.

— Бери и это, пока свежее, – предложил пивной мастер.

Малисон поразмыслил. Отхлебнул ещё и ещё поразмыслил.

— Возьму две бочки, – прикинул он на разрост дома – аннелисины детишки должны были прибыть. – Одну тёмного, одну малого.

— А нового? – немедленно спросил Йенс.

— Нового не надоть, – сказал Малисон. – Оно у тебя столовое, а мне детей поить надо. Такое-то застоится и прокиснет у меня.

— Малое как вода, – сказал Йенс. – Уйдёт за неделю.

— Да… Десяток вёдер – не колодезь, – рассудил купец.

— Ведь все пьют. Ты у Дохлого брал, а теперь за ту же цену возьми у меня, – браумейстер Йенс к исходу дня был изрядно распробовавшимся и не чуял цеховых правил.

— А давай! – согласился Малисон. – Возьму три бочки, а пустую мне зачти. Те две не верну, они прогнили. Я их на дрова пустил.

— А эта тоже старая.

— Я у тебя три беру!

— Идёт в зачёт, – решил пивной мастер и приказал слепому: – Готовь тёмного, малого и нового.

Слепой молча умёлся, будто не слышал приказа, а воспринял его незримо. Он лучше всех умел считать в уме и понимать намёки.

— Нам повтори, и возчику поднеси, – приказал Йенс немому. – А то он заскучал. И давайте грузить, слышал чего?

Немой кивнул и пошагал к дверям, из которых валил духмяный пар, будто ожидая тяжёлой работы. Фадей посмотрел ему вслед как будто с завистью.

Смеркалось, и вот-вот должен был пойти дождь, но всё не начинался. Почему? Бог весть…

Малисон распустил мошну и принялся выкладывать на бочку монеты. Одну, другую, третью, много.

— Пиво варится – марка валится! – как увидел серебро, так и расцвёл мастер Йенс.

— Будем, – поднял кружку Фадей.

Купец отсчитал деньги, которые взял с запасом. Их оказалось впритык.

Теперь всего было впритык.

— Ну что, герр Малисон, зверя-то поймал? – как бы невзначай спросил Йенс, стрельнув глазами на Фадея.

— Поймаю, – купец отхлебнул пива. – Никуда Зверь от меня не денется.

— У нас тут люди пропадают.

— Да они постоянно пропадают, – сказал Мали-сон. – Новые приходят. Ничем не лучше.

— Это точно, – сказал браумейстер Йенс, бросил взгляд на Фадея и повторил: – Это точно.

И тогда Малисон, выпятив пузо, поднял крухан:

— За холод, солод и совесть пивовара!

За совесть выпили бесспорно.

Бобыли загрузили. Во дворе с Петровичем спустили бочки с телеги, закатили в подклет и установили в дальнем углу на своём месте.

Управились вовремя.

* * *

Основательно зарядили дожди, как это бывает в осеннем Ниене – недели без остановки – и на службы преподобного Фаттабура начали собираться толпы. Обновлённая кирха была полна-полнёшенька. Заявлялась не только паства, а вообще все, чтобы потолкаться и посудачить, даже если не очень понимали язык проповеди. Аннелиса любила ходить послушать. И если раньше служанка держалась поодаль от Малисона и Айны с детьми, то сейчас она сидела с ним бок о бок. Брак их негласно считали делом уже решённым.

Каждое воскресенье Малисон повадился брать с собой и Фадея. Чем раньше соседи начнут считать его своим, тем для всех лучше. Он намекнул преподобному Фаттабуру, что паству ждёт прибавление, и встретил тёплую поддержку. В это воскресенье пастор много говорил о блудном сыне, о раскаявшемся разбойнике и о том, что для Господа возвращение в лоно грешника значительно ценнее безупречного поведения праведника.