Книга Зверь в Ниене, страница 70 – Йёрген Теодорсон

И тут Клаус Хайнц осознал, что подозревает хозяйку, как только что подозревал Малисона, Тронстейна, да и Рёмунду Клодину – неизвестно в чём.

В любом случае, решил он, все сомнительные личности достойны пристального внимания, если на них пала тень сомнения дознавателя.

После обеда пошли разговоры о жизни стокгольмского света, которым охотно предалась Анна Елизавета и со всем усердием и пылом поддерживал в меру своих скудных познаний Пер Сёдерблум более для того, чтобы развлечь помещицу и угодить ей. Даже Рёмунда Клодина оживилась и принялась вставлять реплики, подтрунивая над матерью и поддерживая фогта. Кавалеристы развесили уши.

Потом заговорили о погоде.

— Небесное светило начинает обходить стороною наш прелестный край, – учтиво отмечал Пер Сёдерблум. – Божественное утро – уже сумерки.

— Скоро будут прекрасные зимние дни, когда ночь, – выросшую в столице Анну Елизавету было не удивить.

— И дождь. Зимой дождь, – продолжал настаивать фогт.

— И шквальный ветер с залива. Как в Стокгольме, – с ноткой ностальгии молвила генеральша.

— Хуже только в Гельсингфорсе, – поделился личными впечатлениями от разъездов по провинциям Сёдерблум.

Клаус Хайнц основательно заскучал, уставился на управляющего. Тот поймал его взгляд.

— В Ниен завезли превосходный английский табак из колоний Нового Света. Позвольте угостить вас, герр Тронстейн?

— С вашего разрешения, – повернулся всем телом к хозяйке управляющий. – Мы оставим вас ненадолго.

— Возвращайтесь обязательно, а мы пока поболтаем, – отмахнулась с радостью генеральша. – Благодарю, господа.

Вслед за ними встали оба отпущенные из-за стола драгуны. Учтивый фогт Сёдерблум угрозы не представлял и в конвое не нуждался.

Они спустились с крыльца. Клаус Хайнц приложил к перилам трость и достал кисет. Набили трубки. Один из солдат высек огонь, а другой изящно раздул трут и поднёс по очереди гостю и управляющему. Раскурившись, драгуны откланялись и отошли к своему флигелю. Там они встали вполоборота, делая вид, что незваный нотариус их совсем не интересует, но готовые прийти по первому зову Тронстейна. После тёплого дома пронзительный ветер с Невы чувствовался особенно сильно. Хайнц набрал полную грудь табачного дыма и не спеша выдохнул.

— Мы крайне далеки от того, чтобы беспокоить фру Стен фон Стенхаузен расспросами о деле, к которому она не имеет никакого отношения, – начал он.

«Надеюсь, фогт сейчас времени не теряет, пока Анна Елизавета разлучена с управляющим, и они не могут подсказывать друг другу», – подумал он.

— Но вам и вашему сыну, который работал с погибшим, я хочу задать несколько вопросов.

Тронстейн молча кивнул. Правый уголок рта тронула вежливая улыбка, больше похожая на кривую усмешку.

«А левой стороной он не может двигать из-за шрама», – понял Хайнц. Выглядело однако же так, будто Тронстейн над ним издевается.

— Я должен узнать детали произошедшего, чтобы магистрат отчитался перед генерал-губернатором относительно необычного происшествия с крестом и ремонтом его.

Об убийстве отца Паисия он упоминать не стал, ибо не усматривал связи между ним и гибелью Веролайнена.

Тронстейн слегка пожал плечами. Вынул трубку изо рта.

— Ничего необычного, – проговорил он, но затем пришёл к выводу, что для помощника королевского фогта, чьи обязанности сейчас выполнял Клаус Хайнц, будет недостаточно столь краткого суждения, и продолжил более содержательно: – Плотник поскользнулся. Ингмар даже не заметил. Не успел прийти на помощь. Ужасная беда, которая нередко случается с работающими на высоте. Единственной опорой вдовы остался её старший сын, пока не подрастут другие дети.