Книга Костоправ. Книга 3, страница 34 – Максим Небокрад

Ещё день я исцелял даже самые незначительные раны: порезы, ушибы, растяжения, вывихи… Ничто не ускользало от моего внимания — даже царапина может стать роковой, если оставить её без должного ухода. Каждый воин был на счету, и я не мог позволить себе потерять ни одного.

Закончив свой труд, я посетил временный штаб Викта, и застал его в компании сотников. Стоило им заметить меня, как раздались аплодисменты и восторженные возгласы:

— Хорошая работа, господин Эйдан!

— Без вас никуда, господин Эйдан!

— Да здравствует господин Эйдан!

— Дайте ему хоть минуту покоя, — добродушно улыбнулся Викт. — Господин Эйдан и шага лишнего ступить не может без нашего пристального внимания.

— Отчасти вы правы, господин Викт, — усмехнулся я, чувствуя одновременно смущение и гордость.

— Слышали? Доведите до солдат, чтобы не отвлекали господина Эйдана по ерунде, — приказал Викт. — Забот у него и без того хватает.

— Как скажете, командир! — дружно отозвались сотники.

— Господин Эйдан, вы к нам по делу? — поинтересовался Викт.

— Да, — ответил я. — Когда мы выступаем в Навир?

— Завтра. Разведка подтвердила, что оикхелдцы оставили город. Отправитесь с нами?

— Я бы хотел увидеть фамильный замок.

Викт понимающе кивнул и сказал:

— Выступаем утром.

Оикхелдцы, как оказалось, покинули не только Навир, но спешно оставляли и деревни, тянущиеся до самой границы Волноломных земель. Отступая, они забирали с собой всё, что могли унести, травили колодцы, поджигали дома и леса. Ещё на подходе к Навиру мы заметили тянущиеся клубы дыма.

Солдаты первыми вошли в город. Лишь убедившись в безопасности, они позволили войти остальным. Навир встретил меня пугающей тишиной и безлюдьем. Мостовые, ещё недавно полные жизни, теперь зияли пустотой и безмолвием.

— Теперь я понимаю, почему оикхелдцы решили закрепиться вне города, — сказал Азлон. — Узкие улицы, нет стен, плотная застройка, много дерева…

— И близость моря, — закивал я. — Отец часто говорил, что Навир не предназначен для обороны.

— Ваш отец не думал о переносе столицы, господин Эйдан?

— Не знаю, господин Азлон, — признался я, пожимая плечами. — Даже если бы хотел, это привлекло бы много внимания. Да и строить новый город с нуля… это, мягко говоря, задача не из простых.

Внезапно солдаты заметили движение в тени переулка. Мгновенно сомкнув ряды, они закрыли меня плотным кругом щитов, готовые отразить любую угрозу. Копья нацелились в сторону неизвестной опасности.

— Это ребёнок! — раздался голос одного из солдат.

Я спрыгнул с коня и решительно зашагал вперёд. Из-за угла показался испуганный мальчишка лет десяти. Его впалые щеки и ободранная одежда говорили о долгих лишениях. Неуклюжая, изношенная шапка, сползшая на самые брови, едва держалась на голове. Вслед за ним, ковыляя, вышел сгорбленный старик. Он прижал мальчика к себе, закрывая своим телом, и с опаской оглядел вооружённых солдат. Его глаза, полные страха и надежды, осторожно изучали нас, пытаясь понять, несём ли мы спасение или новую беду.

— Те, кто остался, — сказал я. — Местные жители.

Старик остановил на мне взгляд и вдруг воскликнул:

— Г-господин!.. Господин Эйдан! Это вы⁈

— Да, — ответил я на зувийском, вглядываясь в его морщинистое лицо.

— Я Ямес! — сорвался он на крик и вдруг развернул мальчика: — М-мой внук! Он работал помощником конюха у вас, господин!