Книга Эксфэр, страница 34 – Максим Небокрад

Полёт длился не больше двух часов. Утро не успело закончиться, а мы уже приземлились Пензе. Мы заказали такси, и нас быстро довезли до нужного двора. Я вылез из машины и огляделся: двор как двор — впервые его видел.

— Твой дом, — сказал Роберт. — Прописка здесь была.

— Ага…

— Ну что, поспрашиваем о пожаре?

Мы вошли в подъезд и поднялись на лифте на девятый этаж. В квартире слева я когда-то жил, но беспокоить хозяев не было смысла — они явно ничего не знали о Грибковых, поэтому мы позвонили их соседям. Дверь открыла девушка:

— Вы к кому?

— Здравствуйте. Майор ФСБ Дубков. — Роберт показал удостоверение. — Мы опрашиваем свидетелей по происшествию семнадцатилетней давности. Вы одна здесь живёте?

— Ой… Мы тут два года с мужем снимаем.

— Не знаете, кто на этаже давно проживает?

— Ни с кем не общаемся.

— Извините за беспокойство.

— До свидания.

Роберт позвонил в следующую квартиру. На сей раз дверь открыл мужчина.

— Здравствуйте. Майор ФСБ Дубков.

— Чем обязан, майор?

— Мы опрашиваем свидетелей по происшествию семнадцатилетней давности. Вы давно здесь живёте?

— Ну как давно… Двенадцать лет уже.

— Про Грибковых что-нибудь слышали? Они проживали в тридцать третьей квартире.

— Грибковы? Не слышал. Может, вам к участковому надо?

— Извините за беспокойство.

Не успел мужчина попрощаться с нами, как справа открылась дверь. Наружу выглянула бабушка:

— Грибковы интересуют?

— Да.

— А вы кто такие?

— Майор Дубков. ФСБ.

Бабушка уставилась на удостоверение:

— Чего спрашиваете-то?

— Хотим узнать подробности о пожаре и их семье.

— Ну заходите, раз так. Чего у порога стоять.

Мы переглянулись, но от приглашения не отказались и вошли внутрь. Вся прихожая была в коричневых тонах, на стенах висели картины и фотографии в потрёпанных рамках; в воздухе витал характерный старческий запах. Кажется, она жила здесь одна.

— Давайте на кухню, — сказала бабушка. — Чаю вам налью.

— Вас как зовут? — спросил Роберт.

— Агафья.

— А по отчеству?

— Да какое там отчество, — отмахнулась она. — Просто Агафья.

— Я Роберт. Это Константин и Анна.

— Вот и хорошо. Садитесь, садитесь. Сейчас всё заварю, напою.

Мы уселись за стол, а Агафья проворно разложила пряники, печенье, варенье и чашки с блюдцами. Она поставила чайник на плиту, и Роберт спросил:

— Вы общались с Грибковыми?

— Конечно, общалась. Оля сколько мне помогала: и уколы поставит, и окна помоет, и пирогами угостит. С Ваней тоже хорошие отношения были. Ох, работящий был: не пил, не курил. Золотце, а не муж!

— Вы знаете что-нибудь о пожаре, в котором они погибли?

— Знаю, знаю. Весь дом на ушах стоял! Гореть-то всё ночью начало. Ладно собака у соседа была и лаем разбудила. Проснулись и на улицу кое-как выбежали. Дыма сколько было… Ой! Вспомнить страшно!

— Долго пожар тушили?

— Пожарные-то быстро приехали, только квартира у Грибковых вся погорела. Думали они тоже вышли, а оказывается нет. — Агафья вдруг наклонилась вперёд и перешла на шёпот: — А знаете, что самое чудное?

— Что?

— Егорка-то, сын их, на улице нашёлся, представляете?

— Как на улице?

— А вот так! Дымом весь пропах, а на теле — ничегошеньки! Целенький и невредимый. Кто вытащил — ума не приложу.

— А их дочь, Анастасия? — спросил я.

— Погорела.

— Она же без вести пропавшей числилась.