Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
Дж. Дж.: А вот Норт из этой книги напомнил мне Гордона Лидди. Дж. В.: Что вовсе не удивительно: таким он сделан целенаправленно. Изначально я собирался списать его с Оливера Норта. Звали его в то время иначе. Но позже я осознал, что [Оливер] Норт – человек совсем не такой, каким представлялся мне, а вот Лидди вправду таков, как нужно. Я прочёл его «Волю», книгу потрясающе великолепную, и позволил себе воспользоваться до некоторой степени окарикатуренным образом Лидди. Таких не слишком-то много, однако люди наподобие [моего] Норта на свете есть. Норт, сам того не сознавая, одержим желанием умереть, с которым не может справиться. Он ищет гибели, и поэтому доводит любое противостояние до уровня борьбы не на жизнь, а на смерть. То есть из тех, кто готов застрелить полицейского, остановившего его, чтоб всего-навсего выписать штраф за превышение скорости. Я ничего не имею против Лидди, вовсе не собираюсь стрелять в него или чем-то ему вредить. Просто думаю, что в «Воле» он изобразил себя личностью изумительной, завораживающей, несколько склонной к саморазрушению. Дж. Дж.: Ещё один мой вопрос, совершенно вам не понравившийся, относился к роману «Покой». Позвольте изложить собственную позицию, а затем покажите, где и в чём я неправ, и нам, возможно, удастся обсудить, отчего же так вышло. В очередной раз перечитывая «Покой», а перечитывал я его неоднократно, я обнаружил в нём историю, историю о четырёх женихах Оливии. Оливия – оливковая ветвь мира… по-моему, очень напоминает волшебные сказки о нескольких братьях, преследующих некую цель. Дж. В.: Собственно, в сказках из книги так оно и происходит. Дж. Дж.: Рука её достаётся Джулиусу Смарту. Тому самому, кто перекупает аптеку. Аптека снабжает людей лекарствами. То есть сеет добро. Благодать. Человек, заправлявший ею прежде, торговал лекарствами крайне вредными, а Смарту это пришлось не по нраву. Смарт положил этому конец. Оливия ему неверна, однако неверность он ей простил. По всему судя, фигура он символическая, центральный персонаж книги. Владеет компанией, где работает Вир, но когда приходит с инспекцией, Вир со товарищи притворяются, будто работают хорошо, на совесть, не желают, чтоб в них видели тех, кто они есть на деле. И всё это указывает на его символичность, превращает Смарта в фигуру, являющую собою образ Христа… однако эти идеи вы опровергаете. Остаётся только гадать почему. Дж. В.: Работая над книгой, я уж точно ни о чём подобном не подозревал. И это, наверное, лучший из имеющихся у меня ответов. Дж. Дж.: Но ведь в книге он получился символичным? Центральной фигурой? Дж. В.: Делать Смарта фигурой символической я не собирался и не считаю его таковой. Задумывался он как обычный американец из среднего класса. Если что-то и символизирующий, так всего-навсего рабочие массы, нижний слой среднего класса Америки. Дж. Дж.: О’кей, ещё я хотел спросить о «Покое» вот что. Вопрос возник во время вчерашней дискуссии, когда один из участников круглого стола сказал, что пробовал написать традиционный роман, но книга сложилась в голове лишь после того, как он, наконец, дополнил замысел элементом фэнтези. «Покой» очень часто воспринимают не как историю о призраках, не как роман с какими-либо элементами сверхъестественного, но попросту как этакий внутренний монолог, размышления старика. Отчего же он не таков? Иными словами, отчего вы просто не написали «Покой» от лица некоего старика, размышляющего о собственной жизни? Что за дополнительное измерение, какие новые возможности внушили вам желание превратить роман в воспоминания усопшего? |