Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
Дж. Дж.: В Писании эта тема встречается неоднократно: вот и для Иакова в тридцать второй главе Бытия дело кончилось хромотой. Будто, как вы отмечали в различных произведениях, а особенно в романах о Севериане, Господу необходимо колотить, ранить нас, заставляя расти. Дж. В.: А здесь дело всё в том же самом. Если Господь есть Возлюбленный превыше всякого человека, без этого ему не обойтись. Я думаю, не нуждаться в работе, не попадать ни в какие беды, и чтоб все вокруг считали меня просто чудом и так далее и тому подобное, было бы здорово, но в долгосрочной перспективе таким образом лучше, значительнее не стать. А встречаясь с людьми, действительно прошедшими через что-то серьёзное, через истинные страдания – ну, скажем, просидевшими многие годы в «Ханойском Хилтоне», или ещё что-нибудь этакое, – сразу же понимаешь: да, они извлекли из пережитого нечто такое, чего нет у меня. Нет, я вовсе не утверждаю, что не стану избегать страданий и так далее, как все мы. Труслив я в той же мере, что и любой средний человек, а может, ещё трусливее. Дж. Дж.: Я лично не считаю, что страдания следует встречать с распростёртыми объятиями. С другой стороны, нам следует понимать их назначение, когда они приходят… Дж. В.: Мы и стараемся. Дж. Дж.: …Будь то тёмная ночь души или что-либо иное. Дж. В.: И всякий раз мы склонны посетовать: «За что? Отчего так, а не как-либо иначе?» Это и есть проблема страданий, о которой написал эссе К. С. Льюис. Я до сих пор нет-нет да встречаю людей, говорящих о боли и страданиях, как будто раньше с ними не сталкивался никто. Вообще-то боль нужна для того, чтоб удержать человека от деструктивных поступков. Однако они говорят: «Но ведь у Господа наверняка есть и другие способы наставлять нас на путь истинный». Да, другие способы, разумеется, есть, но вы ж и на них начнёте жаловаться, как жалуетесь на боль! Убранство положения изменится, но само положение – нет. Дж. Дж.: Что ж, если верить в благие намерения Господа, боль, какой она ни окажись, действительно лучшее из лекарств. Продолжая развивать ту же мысль: выходит, палач Севериан – сам тень палача, а палач тот – Господь? Выходит, Севериан – тень Палача Наивысшего? Дж. В.: Нет, на мой взгляд, идея в следующем: палач, встав между казнимым и Господом, накрыв жертву тенью, исполняет роль деспота, если не воплощает собой самого Сатану. Ну а Севериан стремится избавиться от собственного ремесла. От стези палача. Дж. Дж.: То есть невзирая на все аналогии между испытаниями, которым должен подвергать нас Бог, и ремеслом палача, вы так не считаете. Скорее, думаете обратное. Дж. В.: Ну как руку Господа я палача, если вы об этом, не рассматривал, и обратного вовсе не думаю. На мой взгляд, Сатана делает то, чего хочет от него Господь, однако сам того не желает. По-моему, в том же положении находится и палач: он тоже часто делает то, чего от него хочет Господь, но не стремится порадовать этим Господа. Дж. Дж.: Верно. Он – ассириец, насланный Господом на израильтян. Дж. В.: Да. Дж. Дж.: В переписке я спрашивал ещё кое о чём, заранее зная, что вопрос вам придётся не по душе. Писал, что во многих из ваших книг имеется немало женских образов, куда менее симпатичных, чем герои-мужчины. Вы, как я и ожидал, с этим категорически не согласились. |