Книга Круговорот и тени, страница 325 – Джин Родман Вулф

Н. К.: Итак, учитывая всё сказанное, что бы вы посоветовали талантливой молодёжи, стремящейся стать писателями-фантастами?

Дж. В.: Прежде всего расширять кругозор. Как можно больше читать. По-моему, большинство студентов читает гораздо меньше, чем следовало бы.

Н. К.: И не только фантастику?

Дж. В.: Нет, шире, намного шире, но с особым упором на материал, с которым они собираются работать. А во-вторых, как вы и сказали, писать. Беда многих талантливых «писателей», с которыми я работал, в том, что они не пишут почти ничего. Таланта-то им хватает, и ещё как; работа их, когда они за неё берутся, весьма, весьма недурна, но пишут они хорошо если по два рассказа в год, а это – путь тупиковый. Путь в никуда.

Интервью, взятое у Джина Вулфа Элиотом Суонсоном, впервые печаталось на страницах «Interzone» (осень 1986 г.), по следам второго, многотиражного издания романа «Свободный живёт свободно» в 1985 г. Здесь Вулф, помимо прочего, указывает на отличия первого, малотиражного издания, выпущенного Марком Цизингом, от новых американского и английского изданий этого сложного произведения с транстемпоральным сюжетом.

Когда учёные будущего, задавшись целью точно установить момент прыжка научной фантастики в литературу, обратят взгляды в прошлое, одним из писателей, с которыми им поневоле придётся иметь дело, окажется Джин Вулф. Родившийся в 1931 г., Вулф недавно оставил пост редактора технического журнала, чтоб полностью посвятить себя литературному творчеству. Первые его рассказы были опубликованы ещё в 1960-х, однако «проснулся поутру знаменитым» он лишь после издания первого тома «Книги Нового Солнца», спустя двадцать лет литературных трудов.

Э. С.: Многие писатели с техническим образованием держатся главным образом «твёрдой» НФ. Как вам, бывшему инженеру, удалось избежать этого стереотипа?

Дж. В.: На самом деле, твёрдой научной фантастики я написал не так уж мало. По-моему, люди вроде меня, с богатым опытом в прикладной инженерии, понимают всю сложность этого дела. Мне лично не так-то просто ужиться с героями, собирающими в подвале машину времени или мастерящими сверхмощные лазеры из прохудившихся сковородок. Не верю я, что такое возможно, и всё тут. И, мало этого, успел на опыте убедиться: то, что теоретически должно работать, на практике работает далеко не всегда, а большая часть действительно сложных инженерных проблем в первую очередь связана с людьми и политикой.

Э. С.: По-моему, одна из постоянных тем вашего творчества – оглупляющие эффекты новых технологий. Каким вы видите воздействие развития технологий на наше ближайшее будущее?

Дж. В.: По сути, дело не столько в технологиях, сколько в нас же самих. Технологии – отнюдь не бог и не дьявол, а всего-навсего инструмент. Радио и телевидение могли стать величайшими изобретениями со времён книгопечатного станка, однако нам нужна музыка в магазинах да лифтах, пропаганда и коммерческая реклама, поэтому их мы по большей части и получаем. Создание и применение технологий требует серьёзного образования и гигантского опыта, но широким массам вдолбили в головы, будто технологии покончили с необходимостью образования – зачем учиться правописанию, если можно добавить к текстовому редактору орфографический блок? Зачем учиться читать, если «Гамлета» и по образовательному каналу покажут? Именно это нам очень, очень хочется слышать, и мы внимаем, внимаем подобным увещеваниям со всем возможным усердием. Кстати заметить, всё это было предсказано многие годы тому назад [Сирилом М. Корнблатом. – Э. С.], в рассказе «Марширующие идиоты».