Книга Круговорот и тени, страница 244 – Джин Родман Вулф

На время умолкнув, гость снова испустил тяжкий вздох.

— Увы, всех их надежд я оправдать не смогу, и, если мне не удастся сбежать, со временем общее разочарование наверняка обернётся кровопролитным бунтом.

— Так ты, браток, тово… уйти от них думаешь?

Гость, сдвинув брови, кивнул.

— Да. Да, уйду обязательно, если сумею. Я обещал Хари Мау отправиться с ним, дабы в меру скромных способностей вершить суд над жителями его поселения, но жить там до конца дней вовсе не обещал. Обещание я, буде мне предоставят такую возможность, сдержу, однако, сделав всё, что смогу, отправлюсь домой. В конце концов, половину Синего уже обогнул, а до дому оттуда уж точно никак не дальше.

— Так старый Свин тогда тоже небось пригодится?

Гость вновь вздохнул.

— Вне всяких сомнений, однако тебя со мною не будет. Прежде всего, Хари Мау с друзьями вскоре – если не сегодня, то завтра наверняка – выяснят, где я. Выяснят, напомнят об обещании и настоят на отлёте. Между тем тебе не обойтись без заботы специалистов ещё многие месяцы: что, если тело начнёт отторгать новый глаз? Конечно, свои средства имеются и на этот случай, однако без помощи опытного врача ими не воспользоваться. Ну а во-вторых, твоя неволя окажется много хуже моей. На тебя обратится злость каждого, недовольного моими решениями, и это весьма опасно. Помнишь, я говорил, что тебе требуются месяцы медицинского наблюдения? Так сказал оперировавший тебя хирург, и здесь предупреждали о том же. Отправившись со мной, ты, весьма вероятно, столько не проживёшь.

— А в-третьих, Бивень? – внезапно спросил Свин, едва уловимо переменившись в лице.

— Патера!

Орев пронзительно свистнул.

— А в-третьих, я, несомненно, стану опасен для тебя самого, – пояснил Свин. – Сила и храброе сердце весьма опасны, если не могут одержать верх.

— Да, – утирая глаза, согласился гость.

Обритое наголо, слегка изменившееся, лицо Свина оставалось прежним, но говорил он знакомым, памятным с давних пор голосом Шёлка.

— Тем не менее ты всё равно взял бы меня с собой, будь у тебя возможность.

— Да. Да, взял бы. И, добравшись с тобою до Нового Вирона, исполнил бы взятое на себя поручение. Исполнил бы, даже если б ты добрался туда без меня.

Громадная ладонь Свина крепко стиснула его пальцы.

— То есть ты твёрдо намерен его исполнить.

— Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы не оплошать, – ничуть не греша против истины, подтвердил гость.

— Уже пожертвовал.

— Ты должен лежать здесь, в этом противоперегрузочном кресле, – заговорил Хари Мау, склонившись над ним. – И ремнями пристёгнут быть должен. Приношу извинения, но это необходимо.

— Знаю, летать на шлюпках мне уже доводилось. Вот только за Орева беспокоюсь.

Хари Мау заулыбался шире прежнего.

— Здесь, у тебя под мышкой, он останется цел и невредим. Чем меньше пассажир весит, тем ему легче, а Орев совсем лёгок.

Широкий ремень защёлкнулся, вдавливая в напрягшиеся мускулы рукоять азота.

— За себя ты, раджан Шёлк, не боишься?

Ну если им хочется звать его так, ничего не попишешь. Не желая глазеть на собеседника, он отвёл взгляд от бороды Хари Мау и пригляделся к плетёной циновке, заменившей… что? Как ни старался он припомнить обстановку на борту посадочной шлюпки, доставившей его с Синего на Зелёный, вспоминались ему лишь длинные ряды грубых, грязно-бурого цвета кресел, крохотный, тесный камбуз со скудной и скверной едой, стрельба, крики да изгиб стальной рукояти подаренного Жилой ножа, глубоко вошедшего в спину человека, чьё имя давным-давно стёрлось из памяти.