Книга Круговорот и тени, страница 176 – Джин Родман Вулф

Перец, не ответив ни слова, смерила меня взглядом поверх бокала с вином.

— А ты считаешь, что Кречет погубил Мозга, не так ли?

— Я этого не говорила. И не скажу.

— Однако считаешь-то именно так… – Тут мне пришлось умолкнуть, лихорадочно подыскивая выражения если и не приемлемые, то хотя бы более-менее сносные. – А я этого наверняка не знаю. Поскольку вернулся сюда всего пару дней назад.

Перец кивнула.

— Тем не менее давай предположим, будто мне всё известно. Точно, вне всяких сомнений известно, что Мозг, сражавшийся о бок со мной в подземельях Вирона, а после сделавший всё, чтоб помочь мне с исполнением возложенного на меня поручения, злодейски убит, и убил его новый кальд.

С этими словами я переложил полученные от хозяйки карточки на поднос.

— Пусть даже точно зная всё это, мне пришлось бы дважды подумать, что станется с поселением, если лишить его власти и отдать под суд. Думаю, ты согласишься: перевернуть вверх ногами гору весьма и весьма нелегко… но вернуть её, перевёрнутую гору, в изначальное положение гораздо труднее.

Перец не проронила ни слова.

— А карточки я тебе возвращаю, – добавил я, не дождавшись ответа. – Оставлять их себе… понимаешь, неправильно это. Нечестно.

Тут к нам вернулся мальчуган по имени Ласка и доложил, что Лытка прийти не пожелал, но передал с ним записку. Перец, сломав печать, развернула записку и дважды прочла её. Я спросил, нельзя ли и мне прочесть, что он пишет: ведь речь как-никак обо мне.

Перец, отрицательно покачав головой, спрятала записку в шкафчик и заперла ящик на ключ.

— Там сказано, что ты – Бивень, тот, кем я тебя и считала. Однако есть там и кое-что личное, и мне не хотелось бы, чтоб это читал ещё кто-то, если только Лытка сам не позволит. Стало быть, ты надеялся, что Мозг оставил тебе письмо или ещё что-то этакое?

— Да. Написал он мне что-нибудь?

— Нет. А если и да, письма я пока не нашла. Однако оставить он тебе кое-что оставил. Лодку.

Должно быть, изумление отразилось на моём лице явственней некуда.

— Наверное, ему хотелось сделать тебе подарок. И, может быть, он подумал, что лодка мне ни к чему, а значит, я её просто продам. Я бы и продала, если б в списке не значилось, что её нужно сберечь для тебя: сама-то в них не разбираюсь нисколько.

После этого мы в сопровождении её внука и ещё одного мальчишки тех же лет неторопливо двинулись в гавань, взглянуть на лодку. День выдался солнечным, однако довольно холодным. Пересекающее корму лодки от борта до борта название, «Морская лилия», мучительно напоминает о Лилии, дочери Языка, злодейски убитой во время моей отлучки, а посему переименую я лодку в «Медузу». Представляет она собою иол (с такой оснасткой мне прежде управляться не случалось), с высокой мачтой впереди и ещё одной, много меньшей, ближе к корме.

— Как думаешь, один справишься? – спросила Перец. – От меня помощь невелика.

Изрядно удивлённый тем, что ей вообще захотелось выйти в море, я так и сказал.

— Я пару раз приходила взглянуть на неё. Мне же положено, – словно оправдываясь, пояснила Перец. – Мозг ведь просил за всем приглядеть.

— Да, разумеется.

Отвернувшись, Перец окинула взглядом иол, стукнула увесистой чёрной тростью о рассохшиеся доски причала.

— Вот когда я помоложе была…

Я указал в сторону Ласки с другом, успевших забраться на борт.