Книга Круговорот и тени, страница 120 – Джин Родман Вулф

Со временем я, наконец, сообразил, что впопыхах, в пылу бегства, проскочил мимо башни и нахожусь не под, а над ней, но всё равно продолжал лезть наверх, так как поиски башни (я ведь даже не знал, справа она или слева), вне всяких сомнений, означали бы верную гибель. Между тем на вершине утёса вполне могло найтись какое-никакое ровное место, где я надеялся отбиться от мучителей, вспомнив, как они при всей своей многочисленности воздерживались от прямого нападения на нас с Вечерней, пока мы бодрствовали.

Всё это наконец-то напомнило мне об азоте, а азот – о мече, заново сотворённом для себя в Круговороте Красного Солнца, о мече, брошенном злополучному омофагу в львиную яму, да так и растаявшем в его руках. Тогда я сотворил иглострел и, как только он, увесистый, осязаемый, лёг в ладонь, принялся палить по ингуми.

Последствия оказались просто-таки поразительными. Одни, кувыркаясь в воздухе, падали навстречу гибели. Другие, похоже, просто пугались, сознавая, что подбиты, ранены, но не понимая, каким образом. Третьи казались совершенно неуязвимыми для игл и продолжали атаки, пока я не начал колотить их рукоятью. Набросься они на меня всем скопом, я, вне всяких сомнений, упал бы и расшибся насмерть, однако им требовалась моя кровь, а не гибель, а много ли крови отыщется в изувеченном трупе у подножья утёса? В итоге это меня и спасло.

Здесь очень велик соблазн написать, что вершина утёса возникла надо мною внезапно, поскольку, с моей точки зрения, именно так и вышло. Разумеется, истина куда прозаичнее: я просто полз к ней кубит за кубитом, не зная, сколько ещё предстоит проползти, мало-помалу одолел подъём, примерно втрое превышавший высоту башни, и выбрался наверх. Уверен, в теле, распростёртом на полу посреди селларии судьи Хамера, проделать подобного мне не удалось бы ни за что. По счастью, и не понадобилось, благо вес, который мне пришлось поднимать, цепляясь окровавленными пальцами за тёмно-красный камень громадной скалы, пусть и вполне ощутимый, оказался существенно меньше моего истинного веса.

Таким образом, наверх я взобрался, и для начала этого было вполне довольно. Какое-то время я, дрожа, с трудом переводя дух, просто лежал на спине да палил из иглострела по всем ингуми, рисковавшим приблизиться. Раздавшийся неподалёку женский голос наверняка принадлежал одной из ингум, дразнивших меня всевозможными выдумками во время подъёма, а посему слушать её я не стал, но тут…

Щёку защекотали тёмно-рыжие волосы, и в поле зрения возникло нежное, прекрасное лицо склонившейся надо мною Джали.

— Вернулся! А я уж отчаялась…

Осознав, что ингуми больше не пробуют броситься на меня, я с её помощью сел.

— Меня держали в неволе, – пояснил я. – Вспомни: во время твоего ухода мы уже сидели под арестом.

— Так это твоя мужская половина, о Туманная? – осведомился кто-то ещё. – Его кровь не наполняет желудков.

Оглянувшись на голос, я обнаружил поблизости ингума в облике безволосого, тощего, точно скелет, человекоподобного карлика.

— Да, он – мой отец, – кивнув, подтвердила Джали.

Ингум снова заговорил, однако о чём, не припомню: больше двух-трёх слов он сказать не успел. Я выстрелил, и ингум, корчась в предсмертных судорогах, рухнул наземь с иглой в груди.

— Зачем?! – ужаснулась Джали.