Книга Надломленная ярость, страница 61 – Гэбриэл М. Нокс

За окном уже смеркалось. Осязаемый горизонт — редкое явление в Южнокорейском подразделении — вспыхнул розовым цветом. На его фоне вырисовывались чёрные прибрежные домики с аккуратными лужайками и небольшими парковыми зонами. Костлявые ветви облетевших деревьев, словно старушечьи руки, обхватывали заборы и столбы, тянущиеся вдоль дорожек. Тихое, отстранённое от цивилизации место, готовое принять любую одинокую душу, скрывающую мерзкие тайны в кармане дорогого пиджака.

Джин Хо оставил машину во дворе. К этому моменту фонарь у входа уже горел, а за окном бликами маячил включённый телевизор. Не стучась, мужчина зашёл внутрь, бросил сумку у входа, крикнул приветствие старику и, не дождавшись ответа, отправился на кухню, где открыл бутылочку соджу и подготовил ингредиенты для рамёна.

— Не ждал тебя. — На пороге кухни стоял старший Пак, седой, как полярная сова, и морщинистый, как изюм. Крохотные холодные глаза смотрели с недовольством, но для Джин Хо такой взгляд давно стал обыденностью.

— Да, взял выходной, решил тебя проведать.

— Как мило, — скривился отец. — А я уже думал, что ты там сгнил в своей вонючей квартирке.

— Ты к этому ближе. Не мотай мне нервы, а лучше помоги с готовкой. Ты таблетки выпил?

— Выпил. Подвинься.

Дрожащими руками старик разорвал один из пакетов и вывалил содержимое в тарелку, затем передал кастрюлю сыну, чтобы тот налил воды.

— Как там начальник Ким поживает, не трогает тебя?

— Не, отлично всё.

— А этот твой, дружок, Хо Су?

— Убили его.

— Что? — Старик поднял взгляд на сына, пытаясь понять, шутит ли он.

— Нет больше Хо Су. Его привязали к рельсам в технической зоне.

— И кто же сотворил такое?

— Чудик один. Кстати, об этом. Я хочу тебя немного расспросить о старшей школе и моих… «шалостях».

— С чего это вдруг?

— Похоже, что на нас ведёт охоту обиженный одноклассник. Один из тех, кого мы муштровали в детстве.

Старший Пак недовольно крякнул, выражая возмущение.

— Все дела в рабочем кабинете. Ищи, читай.

— Даже мои?

— Даже твои.

— А чего ты их не уничтожил?

— Оставил, на случай если их кто-нибудь хватится или ты будешь плохо себя вести.

— А, ты думал насолить мне так?

— Угу.

Джин Хо очередной раз поразился злопамятности и вредности отца. А есть ли вообще положительные черты у старой развалины, сгорбившейся над столешницей?

— Тогда пойду поищу. Сам справишься?

— Да-да, не маленький, иди, — отмахнулся отец.

В затхлом кабинете пахло пылью: отец редко сюда заходил, ещё реже убирался дома из-за больных суставов. Домработниц он не пускал на порог ввиду странного убеждения: он считал их наглыми и двуличными охотницами за чужим добром. Джин Хо понимал, что всему виной старость и болезнь. Отец становился злее, но при этом силы покидали его тело, делая бывшего детектива беспомощным в своём негодовании.

За матовым стеклом навесного шкафа едва проглядывались белые и чёрные папки старых дел. Электронные архивы более современных документов, пришедших в отцовский офис ближе к окончанию его службы, лежали на низком рабочем столе, покрытые толстым слоем махровой пыли.

Джин Хо не знал, откуда стоит начать искать, поэтому вывалил из шкафа всё содержимое на пол. Под светом жёлтой лампы, прячущейся за квадратным плафоном, он начал перебирать серые бумажки, ища собственное имя.