Книга Надломленная ярость, страница 52 – Гэбриэл М. Нокс

— Завтра поговорим, на работе.

— Ния.

Снова по спине побежал холодок, а руки, наоборот, жутко вспотели.

— Я ничего не сделаю, обещаю. Я лишь хочу… извиниться.

— Это можно сделать и завтра.

— Открой дверь.

Ния глубоко вздохнула, подошла сначала к куртке, сняла её с крючка, потом вытащила из кобуры оружие и сунула его в карман.

Дверь скрипнула, стоило ей повернуть ключ. На пороге с опущенной головой тяжело дышал из-за скорого подъёма Джин Хо.

— За мной. — Ния поволокла коллегу за ворота дома, чтобы ни Мэй, ни Со Ын не услышали возможных разборок. Если ей придётся подраться с ним, как в старые времена, пусть свидетелями будут лишь дворовые коты.

Они встали друг напротив друга, разделённые жёлтой фонарной дорожкой, словно заграждением, которое нельзя переступать. Джин Хо то смотрел в землю, то прямо в холодные глаза Нии.

— Слушаю.

— Мне жаль, Ния.

— Кажется, на имена мы не переходили.

— Брось. Нас связывает нечто большее, чем работа, пусть даже это нечто и столь отвратительное, что мы оба хотели бы об этом забыть.

— Правда? А мне казалось, ты получал удовольствие, когда душил меня в подсобке около спортивного зала, когда крошил на мой стул мел, когда кидал мой рюкзак в реку, когда сталкивал с лестницы и уродовал лицо несмываемой краской. Мне продолжать?

— Не нужно.

— А помнишь, как избивал меня с дружками в парке после вечерних занятий? И моё любимое, заключительное представление в туалете. Что вы тогда хотели сделать, а, Джин Хо? Кажется, убедиться, что у меня волосы везде одинаково светлые.

Лицо мужчины исказилось, он отошёл в сторону, к забору, и упёрся в него спиной. Снова этот виноватый взгляд, эта печаль.

— Какого чёрта ты делаешь? — взорвалась Ния. — Хочешь убедить меня в том, что тебе действительно жаль? Ты даже не вспомнил меня при встрече. Я была ещё одной историей, от которой тебя отмазал отец. Что, у вас в классе училось много Хайт? Ах да, вы же не звали меня по имени. А как? Точно, шавкой, уродкой или гадиной…

— Ния, прошу… — В фигуре Джин Хо читалась мука.

— Просишь? Чего? Зачем ты пришёл?

— Извиниться.

— Извиняются те, кто осознал свою ошибку. Ты осознал? Или ты боишься, что правда дойдёт до Ли, на которого ты молишься?

Мужчина поднял голову и посмотрел прямо на Нию — она попала в точку. Джин Хо действительно переживал за собственную репутацию среди коллег. Одно дело быть развязным и нетактичным, другое — одним из школьных хулиганов, избивающих одноклассников.

— Я не буду болтать. Мне и самой это не нужно. Не хочу ассоциироваться с жертвой, пусть, по сути, я ей и являюсь. Теперь ты можешь идти.

Джин Хо медленно оттолкнулся от забора и зашагал в её сторону — Ния стояла на пути к выходу из проулка. В паре метров от неё он остановился:

— Мне правда жаль. Я делал отвратительные вещи и не горжусь этим. Ты не единственная, кого я обидел, но единственная на данный момент, перед кем я могу извиниться. Ты не заслуживала того, что мы делали с тобой.

Ния молчала, не желая видеть эти чёрные ненавистные глаза. Она как будто испытывала ещё большее отвращение. Если бы он остался прежним Джин Хо, если бы продолжал глумиться и издеваться, то было бы проще. Ния не знала, чем объяснить перемену в себе, не знала, почему извинение Джин Хо злит её. Может, потому что она не верит ни единому слову и презирает его попытки казаться лучше, чем он есть на самом деле.