Книга Надломленная ярость, страница 5 – Гэбриэл М. Нокс

— Андрей сказал, что у вас дело…

— Всё правильно сказал. Вот и до нас добрался этот долбаный закон о международных расследованиях.

Ния сузила глаза: буквально минут десять назад она слышала об этом новостной сюжет. Вот так совпадение.

— Мне тут письмецо прилетело. Не сказать, что я счастлив… ты же в курсе, как я отношусь к… новшеству. В общем, не буду мучить окольными разговорами. В сегменте Салин или Санын, не знаю, как правильно произносится…

— Сарин.

— Во, Сарин! В сегменте Сарин Южнокорейского подразделения АК произошло убийство нашего соотечественника. Как ты понимаешь, согласно закону мы должны отправить туда человечка.

— Так. — Ния качнула головой, ожидая продолжения.

— Что «так»? Ты едешь в командировку.

Глупо уставившись на начальника и пытаясь понять, шутит ли он, Ния раскрыла рот от удивления.

— Но как… точнее, почему… хочу сказать… что… почему я?

Слова мигом испарились из головы, остались только эмоции. Сарин. Почему именно этот сегмент, почему именно там какому-то идиоту понадобилось умереть?

— Я даже… да почему? — Ния подскочила с места, как ужаленная, сопровождаемая возмущённым взглядом Березина.

— Это что ещё за концерт? Почему да почему. Потому что нет у нас больше свободных сотрудников со знанием корейского.

— Да я его практиковала всего пару лет.

— Зато ты там жила. В каком городе, тьфу, сегменте жила?

— Это так важно?

— Я тебе вопрос задал, или мне в личную карточку залезть?

— Сарин.

— Ох-хо-хо. Видишь! Так ты там как рыба в воде.

— Даль Фёдорович…

— Да что это с тобой, а? Хайт? Ты прям побледнела. А ну-ка, присядь.

Ния, нервно потирая лоб, села. Вернулось самообладание. Она выпрямилась, глубоко вздохнула. Мысленно уже отругала себя за несдержанность перед начальником.

— Я очень извиняюсь, Даль Фёдорович.

— Что стряслось?

— С этим сегментом у меня сложились… не самые лучшие отношения.

— Ты о школе, так? Ведь ваша семья лет так десять назад вернулась?

— Пятнадцать. Да, о школе.

— Слушай, ну ты уже взрослая девочка, к тому же специалист. Такие выпады, — Березин очертил пальцем кабинет, — как минимум непрофессиональны.

— Ещё раз прошу меня извинить.

— Да ничего.

— Но почему я? А как же то дело со студентом?

— Давай будем честны друг перед другом: зная твой уровень раскрываемости дел, эпопея со студентом вряд ли получит разрешение. А вот если Андрюха постарается…

— Понятно, — Ния подняла руку, — не продолжайте.

— А почему именно тебя… — Березин потёр щетинистый подбородок, — а кого ещё?

— Например, Юра Ким из второго кабинета, у него так вообще отец кореец.

— Юра на больничном.

— Подождать его нельзя?

— Слушай, Хайт, я и так с этим затянул. Честно тебе признаюсь, я игнорировал письма сколько мог, даже всякие глупые отмазки придумывал, но они написали выше. Надавили, так сказать.

— Почему любого другого послать нельзя? А если бы не было у нас человека со знанием языка?

— Управление не будет выделять деньги на переводчика: ни живого, ни электронного. Мы оказались ближе всего, с минимальной загрузкой по делам, да ещё и с подходящим сотрудником. И вообще, какого лешего ты препираешься? Начальник сказал — подчинённый сделал. Завтра вылет. В Инчхоне тебя встретит их человек и отвезёт сначала к суперинтенданту по работе с иностранными коллегами, а потом уже на рабочий участок, к которому тебя временно припишут как следователя поддержки.