Книга Машины Старого мира, страница 47 – Гэбриэл М. Нокс

Манис и Вирта слушали Мейара чуть ли не раскрыв рты. Для них, как жителей города, в котором наличие денег решает дальнейшую судьбу человека, их полное отсутствие становится непривычным и даже диким.

— То есть, если я приду в ваш… магазин, или как он там называется, то могу получить любую одежду просто так? — спросил Вирта.

— Конечно. Если твоя износилась, то как в ней ходить?

— А если я возьму больше одежды?

— Больше, чем нужно?

— Ну, допустим, мне захочется разных штанов и несколько рубах.

— Возьми сколько нужно, но должен отметить, что твой вопрос очень странен. Люди здесь берут то, в чём нуждаются — не больше и не меньше. Они сдают старую изношенную одежду, взамен получают новую, которая больше понравится. Если кто-то готовится к празднику или прогулке, он выбирает соответствующий наряд. Но никто не хватает по десять рубах и двадцать штанов про запас. А зачем?

Вирта открыл рот, но тут же его закрыл, ведь на вопрос Мейара он не знал ответ.

— Вот вам временная бумага. Пока вас тут не знают, то могут отказать в выдаче. Покажите эту бумажку первый раз и получите всё необходимое. А дальше вы просто примелькаетесь, и люди на участках раздачи вас запомнят. Ах да, и возьмите велосипеды у… — Мейар быстро застрочил огрызком чёрного мелка по жёлтой поверхности бумаги, — вот, написал адрес.

— Мы не умеем на них ездить, — заметила Манис.

— Придётся научиться, — пожал плечами глава.

Манис и Вирта вышли из здания полностью озадаченными. Провожатого Мейар им не дал, отрезав: «Не грудные, дорогу найдут. Таблички есть на каждом доме». И действительно, сразу не замеченные обозначения имелись в форме коротких меток на островитянском на косяках домов. Обозначения на карте и зданиях совпадали, поэтому разнанцы уже скоро отыскали нужную им дорогу, решив для начала заглянуть в лавку бытового белья и одежды.

Потерявшимися детьми в толпе чужих людей, они молча шли по оживлённой улице, ловя на себе пытливые взгляды. Чудной, странный остров посреди океана поразил их необычной культурой. Пытаясь отыскать недовольных или злых жителей, разнанцы потерпели поражение. Люди Тулсахи не были похожи ни на внешнекруговцев, ни на жителей внутренних кругов. Веяло от здешних чем-то тёплым и беззаботным, хотя забот, как уже выяснили Манис и Вирта, у них хватало.

— Перерыв закончился! Рабочее время!

Мальчишка лет двенадцати гнал на велосипеде по дорожке в сторону полей. Он повторял одну и ту же фразу, и вместе с тем люди торопились разойтись по зданиям. Параллельно ему, на соседних улицах мчали другие дети, выкрикивая призыв вернуться к работе.

Остаться в одиночестве на залитой ярким солнцем площади показалось иноземцам глупым и даже неприемлемым. Словно они отлынивают от работы, которой в городе были заняты практически все. Странное чувство стыда, едва уловимое, кольнуло и Манис и Вирту. Однако также быстро, как и появилось, оно пропало, оставив после себя лишь недоумение.

Участок раздачи по габаритам превышал любое другое городское сооружение. Внутри работали две молодые девушки, один крепкий мужчина и зрелая женщина, занимавшаяся учётом поступающих на участок вещей. Мужчина разгружал деревянную повозку, запряжённую таким же велосипедом, каким рассекали Тулсаху мальчуганы–глашатаи. Под навесом участка отдыхал наездник, опустошая один за другим стаканы с водой, вынесенные добрыми работницами.