Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 91 – Александра Каплунова

А Лейла замерла.

Пиала в ее руке так и осталась поднятой у самых губ.

Всего на одно короткое мгновение в лице ее промелькнуло облегчение. Такое слабое, что другой бы и не приметил. Но я смотрела именно на нее, пока она глядела на Айбике.

После она опустила пиалу и изобразила скорбь. Брови свела, голову склонила.

— Какая беда, — прошептала. — Такая молодая.

Ах ты ж дрянь.

Я же стояла рядом с Айбике и лицом ни единым мускулом не повела.

— Перед смертью она ненадолго пришла в сознание, — продолжила кедхуда. — Успела сказать княжне нечто важное. Потому до возвращения оглана никто не покидает женского крыла без дозволения госпожи.

Вот теперь Лейла на меня взгляд все ж повернула. Точно нож метнула. Я же встретила ее взгляд спокойно и даже голову чуть наклонила. Мол, да, голубушка. Сказала. И попробуй теперь догадаться, что именно.

— Тело подготовят к прощанию избранные женщины, — закончила Айбике. — Остальным велено молиться и хранить тишину.

Она хлопнула в ладоши, отпуская их. В зале сразу поднялся шепот, тревожный да сбивчивый. Будет теперь им повод языками помолоть.

Отправляясь вслед за Айбике, я краем глаза заметила, что Лейла так и осталась сидеть. Зато одна из ее прислужниц, тоненькая девчушка с длинной косой, вскоре поднялась. Сперва подошла к хозяйке, склонилась к ее уху. Лейла что-то шепнула ей, не глядя в мою сторону.

Девчонка направилась к выходу.

— Куда собралась? — окликнула ее Айбике.

Та замерла.

— За траурным покрывалом, госпожа. В сундуках госпожи Лейлы есть черное, достойное дочери мурзы.

— Пусть другая принесет, — распорядилась Айбике. — А ты останься.

Девчушка побледнела.

Лейла подняла голову.

— Она одна знает, где оно лежит.

— Значит, пусть объяснит другой, — вмешалась я. — Из женского крыла нынче никто не выйдет, кроме тех, кому я доверие выкажу.

Мы с Лейлой снова встретились взглядами.

И на сей раз никакой скорби в ее глазах уже не было.

Только расчет.

Она медленно кивнула прислужнице, и та вернулась на свое место. Подол правда при том пальчиками весь перемять успела. И губу закусила, что та побелела.

Я едва удержалась от улыбки.

Попалась ниточка.

Теперь оставалось только не дернуть ее слишком рано и посмотреть, к кому она нас приведет. То, что девчонка во второй раз попытается из крыла улизнуть дело было ясное.

День тянулся так, будто кто-то ему нарочно удила натянул. Гости под воротами все сидели, не убывая и не прибывая, точно вросли в землю вместе с конями и раздражали меня одним своим видом. Я трижды потихоньку поднималась на галерею, откуда их тоже было видать.

И трижды они оказывались в том же самом месте. Сидели возле костров, как ни в чем ни бывало. Жаль только, что разговоров их было из нашего двора не слыхать.

Тимофей дважды подходил доложить, что просят они снова хоть бы какого слова от хозяйки. Я оба раза велела с ворот спустить им корзину с яствами да отвечать, что госпожа в трауре, горе нонче в подворье, не до гостей. К тому же напомнить о наказе, что велено мужем никого не пускать.

Пусть сидят. Мне сейчас не до двух фронтов сразу, а разрываться все равно придется.

За Арслана понемногу сердце уже поднывало. Ни птицы никакой не отправил, ни гонца с новостями. Приходилось только чутью доверять, кое пока ничего мне не сообщало.