Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 55 – Александра Каплунова

— Дозволь, князь, — обернулся Арслан уж к Ярославу спокойно. — Брат мой старший, Бату. Темник ставки великого хана. Прибыл по случаю свадебному, родню повидать.

Князь поглядел на Бату внимательно, безо всякой улыбки или иной какой теплой эмоции. Только головой качнул, точно так, как кланяются, когда официально приветствуют, и не более.

Вот она, родная моя кровь. Пусть бы я и в чужом теле, а уже даже по этому одному жесту стало ясно, что норов у нас с ним один на двоих будет.

— Видим. Здрав будь, темник.

— И ты здрав будь, князь, — хмыкнул Бату, но уже безо всякой веселости. И язвить дальше не стал, получил, стало быть, острастку.

Арслан искоса бросил мне взгляд, наблюдал и за моей реакцией. Я ж, удостоверившись, что на нас никто не глядит, улыбнулась ему коротко и едва заметно качнула головой. Поддерживала. Правильно он себя ставил.

— Идем в терем, князь, — Арслан рукой указал на крыльцо. — Тебе с дороги отдохнуть и с дочерью побыть. Заждалась тебя.

— Заждалась, — кивнула я и улыбнулась батюшке. Получилось, кажется, без натуги.

Князь снова на меня поглядел тепло. Но словно бы с новой оценкой. Углядел чего, или я себя накручивала?

— Твоя правда, оглан, надобно мне с дочерью побыть, расспросить обо всем, — мягко произнес он. — Дай-ка, оглан, мне с ней час один. А потом и тебе ее верну. Там и к свадьбе готовиться станем.

— Бери, — без церемоний согласился Арслан. Я ж едва сдержала лицо. Распоряжаются, будто я чашка фарфоровая. Захотел — взял, захотел — на место поставил. Но, впрочем, промеж этих мужчин можно и спустить такие оговорки. — Тебе отведены синие покои, как главному моему гостю.

Арслан батюшку сам повел. Я ж пошла следом, и в груди у меня уже стучало как у того экзаменующегося, что первый-то раз, на письменном экзамене, преподавателя за нос провел, а на устный идет к тому же учителю. Впереди ждал меня приватный разговор, и я не знала, сколько в том будет мне помощи от телесной моей памяти.

Покои, что подготовили для моего князя-батюшки, выглядели вовсе не так, как в женском крыле. Все как-то более строго и аскетично, но при том со вкусом и удобством. А еще подумалось, что таки не просто так мне собственные покои изначально не выдали. Вон отцу-то сразу сообразили, а меня сколько дней мурыжили напоказ.

Возле окна стоял столик плетеный и два мягких кресла. Видать, аккурат для приватных разговоров.

Арслан проводил князя до двери, на пороге обернулся.

— Принести вам чего?

— Спасибо, оглан. Ничего. Я с дочерью просто посижу.

Арслан кивнул, на меня бросил быстрый взгляд, улыбнулся коротко и вышел. Дверь за собой притворил беззвучно.

И остались мы вдвоем.

Я к окну отошла. Делала вид, что солнцем любуюсь, а сама собиралась с духом. Эх, Аркадия, перед самим Бату не подобралась, как теперь.

— Сядь, доча. Иди сюда.

Я обернулась и опустилась напротив. И что так боязно стало, сама понять не могу. В свите-то вон даже Весняна, которая вечно рядом вилась, особенно ничего не заподозрила, уж не говоря об остальных. Слова мои о том, что после болезни за ум взялась восприняли как должное.

Но то слуги, а тут — отец. Как хорошо он знал дочь?

Князь сидел напротив, оглядывал меня не торопясь, подмечая детали. И во взоре этом была не подозрительность, коей я опасалась, а нежность. И это, пожалуй, даже хуже могло быть. Потому как если и правда любил он дочь, то как отреагирует, если заподозрит неладное?