Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 21 – Надежда Фатеева

Мы оба упираемся в прошлое лбами и оба знаем, что дальше будет ещё теснее.

Я ухожу сам — нет смысла дожидаться, когда он отступит.

К двенадцати часам зал готов: мягкий свет, пустые стены, один предмет на бархатной подставке — эмалевая шкатулка цвета неба. Запах — мёд, смола, апельсин. Я сам настоял. Память — это не только кадры, но и запахи, а ещё звуки…

В дверях — Марина: — Олег Валерьевич, она идёт. — Оставь нас. Быстро, — говорю отрывисто, подаю знак рукой, и помощница скрывается в подсобке.

Элиза входит без спешки. Волосы — как священный огонь, который не гаснет даже от проливного дождя. На запястье — мой браслет. Я знаю, что он тёплый. Молодец, девочка, надела и не сняла.

— Госпожа Вересова, — подобострастно киваю. — Пять минут тишины. Я не трону вас. Я лишь попрошу…

— Да, вы — владелец фонда «Дамарис», и вы никогда не просите, — не дослушав, она перебивает и становится напротив, на расстоянии вытянутой руки. — Вы берёте экспонаты без разрешения. Вы считаете, что имеете на это право?

— Лиза, сегодня я намерен действовать иначе, я заберу ещё и ваше внимание. Завтра вас будет терзать память обо мне, а дальше… — я позволяю себе на шаг приблизиться к ней, — дальше вы сами попросите меня об одном маленьком одолжении…

Она не отступает. Глаза вспыхивают. Это правильно. Смелость в ней мне нравится. Очень.

— Смотрите, — показываю рукой на шкатулку. — Золото слышит голос того, кто говорит только правду, а не врёт. Коснитесь её хотя бы одним пальцем. Браслет сработает теплом. Ну же, Лиза, не бойтесь. Он для того, чтобы возвращать вас ко мне, когда вокруг столько лжи, а на лицах надеты маски.

Её зрачки расширяются на долю сердечного удара. Она тянет руку — медленно, как будто тянется к воде. Касается эмали. Шкатулка тихо звенит, будто внутри дрогнуло крошечное стекло. Браслет на её запястье теплеет — всё именно так, как я и сказал.

Она послушно оборачивается.

Я делаю шаг ещё ближе. Она дышит чаще, грудь вздымается. Память любит простые вещи: запах, голос, уверенную ладонь на её тонкой и гибкой талии.

— Элиза Вейл, — говорю ей тихо на ухо, выдыхаю, вижу, как кожа покрывается мурашками, легонько дую, но не касаюсь губами кожи. — Скажите своё имя, повторите его за мной.

— Лиза Вересова, — упрямо шепчет она, но кожа у ключицы становится горячей. Полузнак вспыхивает сильнее. Хорошо.

— Ещё раз, — произношу мягче и ниже. — Элиза Вейл. Это имя вам хорошо знакомо.

Она выдыхает. Полузнак отвечает светом. Где‑то далеко город на секунду замирает — или это нам так кажется. Браслет отмечает всплеск — и я знаю, как он ощущается на её руке…

Дверь снаружи дрожит, и я знаю, кто стоит за ней. Его пламя всегда приходит на зов Истинной. Я поворачиваю голову к двери — и говорю достаточно громко, чтобы услышал тот, кто стоит в коридоре:

— Элиза Вейл, запомни этот запах — тот, что сейчас рядом со мной, а не с ним.

Она смотрит прямо, не мигая, глаза расфокусированы. Она часто дышит. Прекрасно. Внутри меня спокойно: я добился своей цели — первый начальный след оставлен мной, а не им.

— Время, Элиза, — шепчу тихо‑тихо. — Мы ещё увидимся, но позже.

Я открываю дверь сам и сталкиваюсь с Белояровым — почти плечом к плечу. В его глазах тот самый металл и пылающий огонь, который плавят для закалки древних клинков.