Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 20 – Надежда Фатеева

— Олег Валерьевич, от музея пришло подтверждение: встреча в полдень. Директор будет лично. И… — она колеблется, — у входа опять журналисты. Новые вопросы о «ночной вспышке». Вы будете с ними говорить?

— Отлично. Пусть ждут. Мы ответим коротко: «Фонд бережёт город», а потом мы заберём «Пепельный клинок», не навсегда, а на время, естественно, — и она, Элиза Вейл… — она придёт в зал ко мне. Оставьте карточку у неё на столе. Марина, сделайте это для меня лично.

— Хорошо, как скажете, Олег Валерьевич.

Я надеваю пальто и белые перчатки. В лифте смотрю на отражение — лицо человека, который привык держать власть в своих руках, закрывать и двери, и открывать их, когда нужно.

В музее пахнет бумагой, воском, краской и старой древесиной.

Директор жмёт руку слишком долго, кажется, будто он проверяет силу. Я не дёргаю — пусть думает, что он в этом музее лидер. Не хочу его разочаровывать, пусть пока насладится тем, что имеет.

— Временная передача клинка на проверку условий, — проговариваю мягко. — Мы берём на себя ответственность. Возвращаем — в том же виде, без единой царапины или иных повреждений.

Он кивает. Бумаги подписываются быстро, если в голосе есть власть. Моя подпись ложится на строку, буквы чёткие, ровные; у меня каллиграфический почерк.

Всё. Маршрут — готов. Машины ждут во дворе, но я не спешу.

— Простите, а где Елизавета Вересова? — спрашиваю с лёгкой грустью в голосе.

— Лиза, она там, в реставрационной. Готовит оттиски для подсвечников, сделанных из старинного серебра…

— Передайте ей это, — протягиваю карточку. — Пятнадцать ноль‑ноль. Закрытый зал. Пять минут без чужих глаз. Она всё поймёт.

Директор уводит взгляд в сторону. Он всё прекрасно понял, но сделал вид, что это не его дело.

В коридоре встречаю фигуру Белоярова. Чёрный костюм, тихая, но уверенная походка. Запах кедра и жар, идущий от кожи, взгляд пронизывающий, сменяющийся насмешкой.

Он останавливается на полшага — чувствует, а может и помнит, что мы с ним заклятые враги. Вежливый зверь.

— Олег Дамарисов, — говорю, будто здороваюсь, но руку не протягиваю. — Как удачно. Напомню и вам: вы же — служба безопасности, — в три у нас показ для прессы. Город должен увидеть, что в музее всё в порядке.

— Город увидит то, что является правдой, — отвечает он. Голос бархатный, но слова напоминают острые осколки, летящие, как дротики, в мою грудь. Интересно, он это тоже не забыл?

— Правда в том, что ваша… подопечная сильно устала. Ей нужна тишина и уверенная мужская рука, которая её поддержит. Лиза не любит контроль, вы же, надеюсь, знаете?

— Ты дашь повод для новых браслетов? — щурится он, и пламя в его зрачках плещется жарким огнём, готовым вырваться наружу. — Но руки у тебя вряд ли чистые — они поэтому в перчатках?

Я улыбаюсь. Так уже было несколько веков назад: двое мужчин, сражение и одна женщина, когда‑то давно… на краю света.

Но в этот раз я выиграю и сделаю это не огнём и мечом. Я использую память женщины, я внедрю те воспоминания, что нужны только мне.

— Увидимся в двенадцать, Артур Белвард, — произношу его имя как древнее заклинание. — А в пятнадцать ноль‑ноль — уже нет… не видимся. У меня закрытый показ, и приглашена на него только Элиза…

Он делает шаг. Я делаю полшага — и этого достаточно, чтобы воздух между нами накалился до предела.